Каучсёрферы: Уругвай

( картинка не моя, взял из интернета )

Монтевидео, Уругвай. Сесилия, 29 лет.

Немного странная девочка, витает в облаках, читает книги, живёт в обставленной всякими атмосферными винтажными штуками с блошиных рынков квартирке.

— А этот дисковый телефон — настоящий, работает?
— Да! Подруга разбирала старые вещи и хотела выбросить, но я забрала себе и попробовала подключить к сети. И он заработал! Теперь я по нему звоню :)

Работает учительницей в школе, преподавателем в университете, исследователем чего-то там в области образования, а на момент моего визита была на каникулах. По работе и исследовательским делам побывала много где в испаноговорящем мире, но любит Уругвай и Монтевидео.

Уругвай — это такая страна при Аргентине, как Белоруссия при России: должна была бы быть одной из провинций, но по исторической случайности стала независимой. Культуры различаются минимально, зато есть комплексы насчёт «ну почему про нас никто не знает?!».

— А в России знают мате?
— Да, но он не очень популярен. Многие пробовали, многие знают как выглядит, но регулярно почти никто не пьёт. Так, экзотический напиток из далёкой страны Аргентины.
— Как это «из Аргентины»?! И из Уругвая тоже! В Уругвае, между прочим, потребление на душу населения самое большое в мире! Ты ещё скажи, что dulce de leche [«дульсе-де-лече», «сладость из молока»] — тоже «из Аргентины»!
— Не буду я ничего такого говорить! Потому что dulce de leche вообще-то называется «variónaya sgushiónka», и она — из России! :)

Мате, тем не менее, здесь действительно пьют много. Причём, к моему изумлению, я часто видел людей с термосами и характерными стаканчиками и на улицах тоже — идёт себе такой чувак, подливает водички из термоса, потягивает чаёк. Со стороны это выглядит как если бы у нас по улицам народ с самоварами или кофеварками в обнимку ходил, а местным хоть бы хны. Я хотел было про это Сесилию расспросить но как-то забыл.

А тут очередным вечером она мне и говорит — мол, пошли гулять по набережной? Вечер воскресения, самое время, мы в Монтевидео вегда там гуляем. Достаёт мате, засыпает в стаканчик траву, заливает в термос кипяток. Пошли, мол!

— Вот прямо так? С термосом под мышкой?
— А что? Все так гуляют. Традиция.

И правда, все. На полной народу набережной из каждых трёх компаний у двух был тот же комплект предметов. Кто на ходу, кто на лавочке, кто на парапете ноги свесил, а внизу шумит Рио-де-ла-Плата — уже не река, ещё не море. Луна, звёзды, шум, болтовня. Жизнь.

Отличная традиция, про распитие на свежем воздухе, нам бы такую. А то у нас для уравнения «Пойти вечером на набережную попить Х» почти любое решение будут административным правонарушением, потому что алкоголь в общественных местах нельзя. Ну куда это годится.

Интересно, как быстро меня повяжут по подозрению в употреблении неположенного, если я на набережной Москвы-реки усядусь и начну мате пить. Со стороны выглядит жутко нелегально.

На то, чтобы распробовать и подсесть, потребовалась неделя. У Тани с Пашей я эту горькую дрянь пил из интереса и вежливости, у Сесилии — с удовольствием. У Ариэля, следующего хоста, на вопрос «кофе или чай?» ответил «а мате есть?». Мате был. :)

( а вот эта — моя, хотя сейчас уже немного и не верится )

Чёрт знает где, Уругвай. Ариэль, 65 лет.

Изначально я планировал провести в Уругвае всего четыре дня — два в Монтевидео, два в Пунта-дель-Эсте. Для этих городов я и вывесил объявления «ищу вписку» в CS. Но вдруг получил сообщение от некого профиля без фотографии: мол, здравствуй, я почти «старик», мы с женой живём в деревне (как правильно сказать по-русски «en el campo», «in the countryside»?), тут хорошо, приезжай. Мясом на углях угостим. Ну, от таких предложений тоже не отказываются :) Визиты в Буэнос-Айрес, Монтевидео и Пунту были порезаны, и я на три дня отправился до сих пор не знаю точно куда.

Приехал. Сошёл с автобуса на каком-то там километре какого-то там шоссе местного значения (это туда я ехал через Минас). Дорога, холмы, и больше ничего — куда я попал вообще? Однако, через километр или около того (меня чудь дальше чем надо ссадили) у ворот участка меня ждали: Ариэль — немного смешной, но с большим достоинством держащийся дедушка, Люсиано — ещё один каучсёрфер, аргентинец из Патагонии, и Бету́н — здоровенный жизнерадостный пёс.

Большой каменный дом на холме, старинный («больше ста тридцати лет!»), но со всеми современными удобствами. Веранда с видом на холмы, ни одного другого дома вокруг. Края участка тоже не видно — я прошёлся потом, больше часа у меня заняло примерно по кругу обойти («нет, в шортах не ходи — змеи! надень закрытую обувь, плотные штаны, и возьми с собой собаку и вот эту палку»). По участку на вольном выпасе шляются лошади, овцы, коровы. Где-то у дверей торчит Бетун — пёс, живущий счастливой и осмысленной собачьей жизнью: охранять дом, сопровождать хозяев и гостей, получать за это еду, скакать по холмам по возможности. Три кошки — гладиться любят, но не умеют: дикие, и тощие как жертвы холокоста.

— Ты кошек-то кормишь?
— Да, половину их еды им даю я. Другая половина — их работа.

За хозяйством следит наёмная семейная пара, Каролина и Роберто. На работу они приезжают по утрам на машине, но вообще в том хозяйственном домике рядом с «господским» наверное можно и жить.

— А давно ты тут живёшь?
— Купил восемь лет назад, но тогда жил в Монтевидео, а сюда приезжал по выходным. Но два года назад, когда вышел на пенсию, мы с Мартой сюда переехали совсем.
— Не удивлён. Я бы тоже переехал, будь у меня такой дом :)
— А то! :)

Неплохо живут пенсионеры в Уругвае.

Он, правда, пенсионер непростой («я получаю две пенсии — как госслужащий и как адвокат»), да и за жизнь наверное заработал немало.

Уже вечерело. Ариэль разжёг огонь для мяса (вот у вас дома есть капитальная каменная печь для жарки шашлыка? у Ариэля есть), Люсиано оказался менестрелем, достал гитару и стал петь — то весёленькое и известное, то что-то грустное собственного сочинения, то просто перебирал струны по-всякому. Зажигались звёзды, дул с холмов ветерок, стрекотали сверчки. Петун лениво гонял пытающихся проскочить в дом кошек.

Запивая вкусным уругвайским мерло сочный, только что с огня стейк с кровью, и глядя с веранды в ночь, сказал то, что вертелось на языке:

— Ариэль, я всё не могу поверить что это реальность. У меня такое ощущение, что я в кино, с обратной стороны экрана.
— Ну, это моя жизнь, я сделал её себе такой. Рад что тебе нравится.
— Спасибо тебе что поделился.
— Я делюсь только тем, что у меня есть, не беспокойся. А если бы я не поступал так, я был бы эгоистом, верно?

Следующим утром он позвал нас всех — меня, Люсиано и ещё пару свои приятелей — на рыбылку. Предыдущая моя рыбалка была на пруду в деревне Белоусово, удочкой из орешника на карасей длиной в палец, лет одиннадцать мне было. Короче, очень далёк я от реалий уругвайской рыбалки :)

На машине до порта Пириáполис, там на тримаран на двадцать человек, каждому по удочке с катушкой, грузилом и двумя здоровоенными крючками, и на моторе вдаль от берега, рыбачить. Наживка — кто с чем, а нам Ариэль взял креветок. Насаживаешь на крючки по креветке, закидываешь, ждёшь пока открутится катушка. Кладёшь пальцы на леску, ждёшь когда задёргает. Сматываешь леску, вытаскиваешь здоровенную рыбину с тупым выражением на зубастой морде, а может и двух рыб. Насаживаешь новую креветку…

Короче, несмотря на мою глубокую благодарность Ариэлю за приглашение — либо я ничего не понимаю в колбасных обрезках, либо ничего интересного в этом занятии нет. За первый час я надёргал штук шесть или семь и мне уже успело надоесть (традиционная фоточка с особо крупной есть, но осталась у Люсиано — обещал прислать, но пока что не прислал), а потом меня пришибло морской болезнью (я и не знал, что ей страдаю), и остальное время предпочёл провести без удочки. Ариэль всё это время дёргал рыбу почти без остановки. И в чём интерес, спрашивается?

Утром перед рыбалкой, за завтраком, мы пили кофе. На белых чашечках была голубая картинка — циркуль и угольник. Где-то я такую уже видел, подумал я, и тут в голове щёлкнуло. Треугольник в изголовье кровати. Подсвечник с буквой G. Треугольники и круги везде в декоре этого тяжёлого каменного дома.

— Ты масон?
— Да. А в России существует масонство?
— Раньше существовало — сто, двести лет назад, но сейчас уже нет.

Подготовка к рыбалке — не время для обсуждения таких вещей, так что расспросы я решил отложить на потом.

Потом настало тем же вечером. Менестрель Люсиано уехал путешествовать дальше, в Кабо-Полонио, приятели-рыбаки тоже разъехались, жена Марта должна была вернуться только завтра. Мы были вдвоём в гостиной — где в нише в стене на манер алтаря было вот что, и теперь-то я это разглядел. Разговор начал он сам.

— Кое-что привлекло моё внимание сегодня утром. Ты увидел символ на чашке, и спросил, масон ли я. Сейчас немногие способны узнать этот символ, особенно среди молодых.

Я объяснил, что в России про масонство знает любой образованный человек — один из главных персонажей книги «Guerra y Paz» Леона Толстого был масоном, про его масонство рассказано подробно и это важно для сюжета. Ну и вообще, символ известный и приметный. Ариэль «Войну и мир» читал, но очень давно, и Пьера Безухова с его масонством уже не помнит.

Помолчали.

— А это правда, что в Москве есть станция метро, названная в честь Бакунина?
— Нет, нету. Есть улица Бакунинская, действительно в центре. Такие улицы во многих русских городах есть.
— А Педро Кропоткин?
— Есть, Кропоткинская. Я за две станции от неё живу. Очень красивая станция, из старых. И улиц его именем тоже много названо. А что?
— А почему Советский Союз их чествовал?
— Ну, они — часть истории социалистической и коммунистической мысли. Было в те времена такое представление, что есть некий путь, по которому прошла философия до того, как дойти до единственно правильной теории Маркса-Энгельса-Ленина, и вот эти двое — часть этого пути. Ну и вообще, русских философов не очень много, тем более левого толка, почему нет. Я, правда, не читал из них ничего. Они же анархисты, верно?
— Да. Так странно. Я анархист — сейчас мне много лет, и я анархист в философском смысле, но в молодости я принадлежал к Интернационалу свободной молодёжи, и наш конфликт с коммунистами на улицах был очень суров. А Советский Союз в это время называл улицы и станции метро именами Кропоткина и Бакунина.

Ещё помолчали.

— А что не поделили на улицах коммунисты и анархисты?
— Видишь шрам?

Показывет стрёмный шрам на уже почти безволосой седой голове.

— 1968 год, май.
— Париж?
— Да. Камень от коммунистов.
— Но за что?! Коммунисты и анархисты тогда же были вместе?
— «Уходите с улиц! Скоро выборы! У нас будет много голосов! У нас будет много сенаторов! У нас будет много власти! Уходите с улиц!», говорили они, а мы не уходили.
— Ты жил в Париже тогда?
— Путешествовал.
— Политический туризм? :)
— Да. Лучшая форма туризма. Хочешь вина? Пошли на веранду.

— То есть, ты анархист. И ты всю жизнь работал адвокатом. Как это?
— Ну, анархизм — не значит бардак. Анархисты признают законы, если они приняты коммуной, так что работа адвоката не противоречит принципам анархизма, если законы принимаются при всеобщем согласии. Уругвай — демократическая республика, и хотя многое я бы хотел видеть иначе, прямого противоречия нет.

Потом он рассказывал про анархизм и свои представления о правильном мироустройстве. Я заметил, что представления — небольшие коммуны, низовой федерализм и прямая демократия — подозрительно напоминают Швейцарию, и угадал: «Да! Я очень много времени провёл в Швейцарии, если сложить всё вместе — больше года получится. Смотри как там всё устроено: …»

Окей, про Швейцарию и анархизм — интересно, конечно (живой участник красного мая, ёлки-палки! причём не где-то, а в Уругвае), но про масонство интереснее.

— Скажи, вот ты масон, но до того ты говорил, что ты агностик. Как это?
— Ох, это сложно объяснить. Есть два больших направления в масонстве — английское, последователи которого верят в высшее существо, и французское, где это необязательно. По течению мысли я принадлежу к французскому, но большинство масонов здесь, в Уругвае — английского течения мысли, как и та ложа, к которой к которой я принадлежу.

Ух. Вот передо мной сидит живой настоящий масон, первый и, возможно, единственный, кого я встречу в жизни. Я могу у него спросить что угодно, но что? И будут ли мои вопросы такими же предсказуемыми, как те, что задают здесь мне, «русскому»?

Нет смысла спрашивать про ритуал (про него можно почитать в википедии), нет смысла спрашивать про секретные вещи — он не станет отвечать, даже если всё давно известно широкой публике. Попытался спросить вот что:

Вот есть христиане. Они все очень разные, принадлежат к очень разным церквям с разным ритуалом и разным устройством — есть централизованные, как римокатолики, есть устроенные по-анархистски, как протестанты в США. Но у любого объединения христиан есть цель: они являются христианами и объединены в свою коммуну для того, чтобы обрести спасение во Христе, это их цель и задача; деятельность христианской коммуны сводится к стремлению к этому. А какая цель и задача у масонства сегодня? Чем оно занимается, чем является?

Ответ получился, если обобщить, такой. У масонов есть идея о том, что люди должны быть свободны и равны, и имеют право достойно жить. Работа масона состоит в том, чтобы негласно подталкивать мир вокруг себя к такому состоянию — так, как способен, будучи на своём месте, и не пытаясь снискать себе славы.

— Не знаю, мне не нравится секретность. На мой вкус, лучше, когда важные процессы в обществе происходят в открытую.
— Я не сказал «секретно», я сказал «негласно» — каждый действует открыто и честно, и масоны помогают другим масонам в их действиях, но причина действий и помощь масонов не должны афишироваться. Нельзя сделать что-то, и сказать — вот, я сделал, почитайте меня за это! Или — вот, мы, масоны, сделали, пусть нам теперь дадут то, что нам за это причитается!

Вторая задача — прямая помощь тем, кто в ней нуждается, независимо от причины, из-за которой они попали в нужду, тоже негласно. «В этом году мы очень помогли больнице для страдающих умственными заболеваниями — от одежды и кроватей до образования для врачей, но никто не знает и не узнает, что источник помощи — масоны.»

— То есть, благотворительнсть?
— Да.
— Итого, масонство сейчас, как ты его описываешь — это клуб по интересам, объединённый вокруг неких политических идей…
— Нет, не политических!
— Вокруг социальных идей, и занимающийся продвижением этих идей в частном порядке от имени каждого члена клуба, а также благотворительная организация. Так?
— Ну, мне странно слышать это в такой формулировке, но да, ты всё верно обобщил.

Не знаю, насколько это всё правда (удивительно невнятно пишут интернеты о морально-этических аспектах масонского учения), но если так — то я за. Такое масонство мне нравится.

— В Уругвае масонов на душу населения больше, чем где угодно в мире. Нынешний президент Уругвая — масон!

Нынешний президент Уругвая — Табаре Васкес, и что-то я ничего конкретного на этот счёт найти не могу. Если это и так, то это не афишируется.

Сейчас, открыв википедию, увидел, что одно из главных правил масонской ложи — что в ложе запрещены разговоры о политике и религии. И вот не спросил, а теперь мучаюсь любопытством: а о чём же они тогда там, блин, разговаривают? :) О погоде?

А вообще — вот хорошо человек жизнь прожил. В юности дрался за свои убеждения на улицах бунтующего Парижа и смотрел на въезжающие в Прагу советские танки. В зрелости работал на хорошей работе, посещал ложу и занимался благотворительностью, а также женился и вырастил детей. К пенсии купил себе землю и каменный дом в сельской идиллии, среди зелёных холмов Уругвая, назвал его «Luz del Cerro» — «Свет на холме» — и теперь жарит на ужин мясо на веранде, глядя на звёзды, с верной собакой у ног, пока жена режет салат и поливает его соком лимона, снятого с дерева в собственном саду. Заезжий менестрель поёт ему песни, а здоровенный русский рассказывает про жизнь в далёкой стране, где он так и не побывал.

Спросил его, сколько стоит такой дом с землёй. «Очень дорого. Миллион долларов. Восемь лет назад я купил за десятую часть этой суммы, но сейчас цены очень выросли — иностранцы покупают землю и дома в Уругвае, особенно европейцы в возрасте. Выходят на пенсию, и со всеми своими деньгами приезжают сюда.»

Очень я понимаю европейцев в возрасте.

Кстати, приятели-музыканты. Хотите в гости к Ариэлю? Он звал, ему музыканты на его веранде очень любы. По-английски он, правда, не говорит («я из другого поколения — в моё время международным языком был французский, и это тот иностранный язык, который я знаю»), но это ничего, я поперевожу. Следующей зимой, или через одну. Кто смелый и отважный?

У Ариэля на веранде хорошо, и я действительно хотел бы заглянуть на огонёк снова.

Текст спасён из гибнущего ЖЖ: https://breqwas.livejournal.com/319479.html

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *