Колумбия: прекрасное далёко

Улетаю из Колумбии. Две недели назад я сюда прилетел, имея в голове «Сто лет одиночества», первые двадцать серий «El Patrón del Mal» (местный колумбийский сериал про то же самое, что Narcos) и смутные воспоминания о статье про Симона Боливара в википедии. Прошло две недели, и теперь я уезжаю из страны, влюбившись в неё.

Колумбия прямо сейчас стремительно меняется, это видно во всём. Впервые после многих десятилетий кровавой смуты в Колумбии стало более-менее спокойно, и как только спал постоянный пресс войны всех со всеми — страна зацвела. До процветания ещё очень далеко, но перемены за буквально десять-пятнадцать лет — огромны. Одна из общих тем в разговорах: «пятнадцать лет назад, ещё на моей памяти, вот прямо тут взрывались бомбы» (или «воевали парамилитарес и герильерос», или «наркокартели выращивали коку», или «был самый опасный район Боготы/Медельина/Кали», и т.д., и т.п), «а теперь смотри как хорошо, вот даже и ты приехал посмотреть». И лица при этом у людей — как будто после долгой зимы подставляют лицо первому солнцу. Вот, можно спокойно гулять, можно учиться, работать, растить детей, делать бизнес. Можно купить билет на автобус в другой город и спокойно поехать, ничего не боясь. Всё можно, представляете?

И как же я за них рад. Колумбийцы — дружелюбные и жизнерадостные, но самое удивительное — они счастливые. Я не знаю, как и почему, но это видно: они счастливые, и всегда готовы делиться счастьем с другим. Звучит глупо и сентиментально, но, чёрт. Это так.

Со мной — поделились.
Шутку про кокаин давайте считать что уже пошутили, хорошо?

* * *

Ещё одна история от Андреа. Правда или нет — не знаю, за что купил — за то продаю.

Был у неё как-то в гостях каучсёрфер-швед. Вот прямо швед-швед: высокий голубоглазый блондин, закрытый и холодный, приехал попутешествовать-пожить пару месяцев по Колумбии, и в пейзаж упорно не вписывался.

Больше всего ему по первости нравились цены. Он приглашал всех в ресторан, платил за всех и радовался тому, что его деньги учетверились и он теперь за четверых платит как платил бы за одного себя. Раз порадовался, другой, третий. После очередного раза кто-то из них его отвёл в сторонку и сказал: NN, прекрати. Тут никому неинтересны твои деньги. Это хорошо, что их у тебя теперь много, но прекрати об этом говорить, и прекрати за всех платить. Мы не в Швеции, мы в Колумбии, и может мы тоже хотим угостить тебя ужином.

В другой раз был у него день рождения. Андреа и компания решили устроить сюрприз: купили тортик (самый обычный магазинный тортик), вставили и зажгли свечку, и пришли к нему отель в три часа ночи — поздравлять и петь «que los cumplas feliz» на известный мотивчик :) Тот вышел из номера красный от ярости («и поскольку он был очень белый, на нём было очень хорошо видно насколько он красный»), и компанию отчитал: «Это — отель. Здесь люди спят. Здесь нужно соблюдать правила

Так и жил.

И однажды собрался он с этой же каучсёрфинг-компанией на карнавал в Барранкилье. Андреа, подумав, его специально предупредила: ты, мол, едешь на карнавал, это весёлый праздник и правил там нет. Там будет алкоголь, будут наркотики. Тебя будут трогать, будут поливать водой, будут теребить — больше чем нас, потому что ты, белый как молоко, сам по себе будешь достопримечательность карнавала. Это будет не чтобы тебя обидеть и позлить, а наоборот, чтобы всем было весело. Тот, скрепя сердце, на всё согласился.

В карнавал он, как ни странно, влился. Наркотики там, действительно, были, и он пришёл к своим местным друзьям спрашивать — мол, можно? «NN, это карнавал, здесь нет правил. Хочешь — пробуй, не хочешь — нет, тебя в любом случае никто не осудит».

И он попробовал. Наелся кокаина, залакировал aguardiente, местной тростниковой водкой, и ушёл в отрыв.

А когда его вечером вели домой, вдруг разрыдался. «Ну почему, почему? Вы же такие бедные, у вас ничего нет, почему вы все такие счастливые? И почему вы для меня важнее и особеннее, чем друзья в Швеции, которых я знаю по двадцать лет? Вот она мне вчера сказала что у меня красивая рубашка, почему мне дома никто никогда ничего не говорил про мою рубашку?..»

«Вот поэтому я тут и живу», ответила на это одна из девушек той компании, давно уже живущая в Колумбии француженка.

Сколько в тех слезах было правды, а сколько недовыветрившихся веществ — бог его знает. Но когда вышли его два месяца в Колумбии, он не уехал обратно. Вместо этого он купил квартиру в Медельине и в ней поселился. Так и живёт уже несколько лет — летом (ну, шведским «летом») ездит в Швецию на пару месяцев, а остальное время проводит в Колумбии. Завёл себе местную девушку, и как у него сейчас дела — Андреа точно не знает, потому что девушка очень ревнивая.

* * *

Есть ещё одна тема, которая постоянно сквозила в разговорах. Лучше всего эту мысль получалось выразить у разного рода гидов и экскурсоводов (в силу профессии), но в той или иной форме мне это говорил почти каждый:

«Колумбия меняется, и вы, приехавшие сюда путешественники — первое тому подтверждение. Вернитесь домой и расскажите миру, что Колумбия — не такая, как стереотипы о ней. Что это огромная и прекрасная страна, удивительная и разная, что колумбийцы — добрые и дружелюбные люди, что всё то, о чём сейчас снимают кино и пишут книги — в прошлом. Вернитесь домой и расскажите миру, что Колумбия — это гораздо больше, чем сериал на Netflix».

Я расскажу. Всем, кому смогу.

Мне было хорошо в Колумбии, и когда-нибудь я вернусь сюда снова.

И о погоде. В Боготе — в районе пятнадцати градусов тепла, солнечно, временами дождь. В Медельине — чуть за двадцать, не больше двадцати пяти, но на солнце кажется что теплее. В Кали — без малого тридцать. В Картахене, Барранкилье, Санта-Марте — чуть за тридцать, влажно.

Это не сейчас, это всегда. В Колумбии нет времён года, а есть только бесконечное лето.

О ценах на куриный бульон — 2

К предыдущему посту. Вынесу из комментариев:

Ну, во-первых, в кафе себестоимость чашки эспрессо — не 10 рублей, а — с учётом аренды, коммуналки, амортизации, зарплат и налогов — вполне себе может быть и близко к 100.
Особенно, — одной чашечки.
Ведь если пришёл бедный студент, взял «маленький четверной» и цедит его целый час за столиком, просиживая в халявном вайфае, — всё это время столик кафе оплачен студентом. И что, час аренды столика должен стоить 20 рублей? ( … )

Опять же: нижняя планка цены на банку пепсиколы — порядка 30 рублей. И можно сравнить, киоски «Первая страница» (или как они там) в питерском метро, рядом же магазины n-ёрочек всяких, и рядом же хычинная и бигмачечная-троцкистская. И цена — по возрастанию, от тех 30 до 70-80. ( … ) То есть, «невидимая рука рынка» орудует более затейливо, чем это описали всякие там Кейнс, Смит и Маркс.

А в премиальных сегментах — будь то аэропорты (мать их за ногу!), рестораны и забегаловка Татьяныча — вода может стоить сколько угодно много. Там жесточайше неэластичный спрос и локальный монополизм.

Нет-нет, про истинную себестоимость товара и про то, что при покупке кофе покупаешь ещё и право спокойно посидеть за столиком — это я всё понимаю. Я немного о другом.

Вот ещё одна история от Андреа, моего CS-хоста в Медельине (в посте про Гиермо ctrl+f «amigable»). После всех её рассказов про то, как к ней недружелюбно относились в Испании, я заметил, что это вообще выходит за разумные рамки и больше похоже на расизм. Мол, sudaca, что с ней дело иметь.

«Да», говорит, «всё именно так». И рассказала вот что.

Как-то раз пили они пиво с её испанским бойфрендом и его друзьями в каком-то мадридском кабаке. Вечер пятницы, всё битком, народ гудит после рабочей недели. И тут какой-то пакистанец рядом с этим кабаком попытался продавать бутылки с пивом, по евро за бутылку.

Владелец кабака вышел и стал на него орать: «я тебе сколько раз говорил здесь не появляться! пшёл вон отсюда, говно! чтобы я тебя здесь больше не видел!», выдернул у него из рук пакет с бутылками и стал их по одной открывать и выливать. Андреа не выдержала и встряла: мол, оставь его в покое, человек просто хочет заработать немного денег на еду, посмотри — у тебя полный бар, мест нет, ты не обеднеешь от этих нескольких бутылок, что он тут продаст!

Тут гнев хозяина переключился уже на неё. Чего тебе тут надо?! Не лезь не в своё дело, грязная sudaca, езжай домой! Будет она тут мне ещё защищать всякую шваль! «Он был готов меня ударить. И тут я, ну… Я совсем — совсем — не горда этим, но тут я впервые воспользовалась дурной славой Колумбии.»

«Что, хочешь драться? Ну давай! Хочешь узнать, какова настоящая colombiana в гневе — так я тебе покажу! И чем всё закончится, если ты меня ударишь, тоже покажу!»

Почему-то очень красочно себе всё это представляю :) Латиноамериканские женщины умеют быть страшными в гневе :)

В итоге всё как-то свели в шутку, на шум вышли друзья, кто-то сказал что-то типа «поосторожнее там с ней, у неё вторая фамилия — Эскобар!». Хозяин трухнул, пакет с пивом у него отобрали, Андреа из своих денег отдала пакистанцу шесть евро — три за вылитые хозяином кабака бутылки, три за оставшиеся, которые они потом выпили.

«Мне друзья после этого читали нотации: ты не в Колумбии, ты в Испании, тут всё не так; вот эти, кого ты пытаешься защищать — они приносят бедность и нищету в нашу страну; если ты хочешь жить в этой стране — тебе нужно адаптироваться. Я им сказала, что если чтобы чтобы тут жить, нужно адаптироваться так — то я не хочу тут ни адаптироваться, ни жить. В Колумбии мы не пытаемся загнобить тех, кому хуже, чтобы нам самим было ещё лучше».

Разговор этот мы вели в средней пафосности пиццерии, счёт на двоих был 135 тыс песо (около 2700 р, для Колумбии многовато). Прямо напротив веранды этого кафе обретались торговцы жареными пирожками, чищеными фруктами, водой и всем таким прочим. Их никто не гонял.

* * *

Вопрос ведь не в том, оправдана ли цена в 170 рублей за бутылку воды в кафе у Лебедева. Вопрос в другом: когда ты летом жаркого дня хочешь пить, то где ты можешь напиться? Только у Лебедева за 170, или ещё в киоске за 50, в магазине за 35, у коробейника за 20 и в муниципальном питьевом фонтанчике в парке бесплатно? Условный Лебедев, очевидно, хотел бы, чтобы только у него. Я хотел бы, чтобы были и другие опции.

И это всё не теоретические построения. С закрытием последнего ларька с шаурмой у ст. м. Фрунзенская самым бюджетным местом, где можно поесть готовой еды, стал Макдональдс. Я всё понимаю про необходимость аренды помещений и возможность студенту посидеть за столиком, но что если я просто хочу поесть? Шаурма и бутылка колы за 180 рублей меня устраивали, но теперь аналогичный по нажористости обед стоит порядка 350. Или от 500 до 2000, если в любом другом из окрестных кафе и ресторанов. Их много, спрос-то есть. А ещё раньше был вариант взять не шаурмы, а чебуреков или беляшей, это было ещё дешевле, но и эту опцию какая-то невидимая рука (вовсе не рынка) у меня тоже аккуратно забрала, да так что никто и не заметил. И ларёк со свежевыпеченными слойками из перехода при реконструкции куда-то пропал. Все уже забыли, что раньше в Москве всегда можно было недорого поесть на улице, а ведь можно было.

Алчному капиталисту, который предлагает товар среднего или премиум-сегмента, очень выгодно, чтобы предложение в сегментах ниже него иссякло. Рыночными способами этого ещё поди добейся, поэтому в ход идут нерыночные: административные меры, навязывание превратно понятого урбанизма, посты про то, что эспрессо за 20 рублей невозможен в принципе и отбирание пакета с пивом у несчастного пакистанца. Который, конечно, налогов не платит и нарушает 100500 правил ведения торговли, но пакет у него отбирают не поэтому.

Гиермо Родригес, сапожник из 13 округа Медельина

Можете вы себе представить, что незнакомец, которого вы только что встретили в очереди в маршрутку, зовёт вас в гости? Вот, знакомьтесь: Гиермо Родригес, сапожник.

Ну то есть вообще-то мы с Арицем, ещё одним туристом из Европы, просто хотели сходить «на эскалаторы». Уже много лет мэрия Медельина практикует такой метод развития «стрёмных» территорий: посреди дикого квартала, или стрёмной трущобы, или ещё какого-то места, куда без большой нужды никто не пойдёт, строится что-то крутое и урбанистическое, с целью включить зону в жизнь города и придать ей осмысленности. Как ни странно — работает. Подробнее можно почитать например у Варламова.

И вот «эскалаторы» — одна из таких крутых штук. Теоретически, они строились, чтобы жители находящиейся на крутых холмах очень стрёмной трущобы «Comuna 13» могли легче перемещаться по городу; практически же получился туристический аттракцион: виды на город с вершины того холма замечательные.

Вот туда-то мы и отправились — так, подняться, прогуляться по пешеходной дорожке, сделать пару фоточек и спуститься обратно до темноты. От последней станции метро до эскалаторов нужно ехать на автобусе. Уточнили у полицейского номер (двадцать пятый), пошли искать место посадки. Нашли, уточнили в очереди, точно ли это двадцать пятый автобус, и на какой остановке сходить, если надо на «лас эскалерас».

«Так мне как раз туда, я там живу!», сказал стоящий перед нами в очереди мужик. «Поехали, покажу дорогу! А вы откуда?»

Я был из России, Ариц — из страны басков.

— «То есть, испанец?»
— «Нет, я баск!»

И они углубились в дискуссию о том, чем отличается испанец от гражданина Испании, и почему-то в генеалогию королевских домов Европы. Тут я как-то отвлёкся, а когда доехали — выяснилось, что наш новый знакомый живёт как раз по дороге от автобусной остановке к эскалаторам, и предлагает нам провести экскурсию по району. Ну и в гости зайти, почему бы нет.

Пишу, и звучит как начало заметки из криминальной хроники, но нет.

Вот так, шёл на эскалаторах кататься, а попал куда совсем не ждал.

Гиермо — сапожник. Он делает обувь. Ремонтирует, конечно, тоже, но в первую очередь делает — и очень этим горд. Получается, на вид, неплохо.

— «А зачем ставишь лейбл адидаса? Ставь свой, хорошие же кроссовки, за такие не стыдно!»
— «Нее, адидас лучше продаётся.»

Ариц спросил, не пробовал ли он продавать свою «авторскую» обувь туристам (которых мимо его мастерской течёт прям много). Говорит что пробовал, на рождественские недели выставлял прилавок и всё такое, но — нет, не берут. Пару раз брали туристы-латиносы, а гринго — «сегодня он есть, а завтра его нет».

Помимо мастерской, у Гиермо есть куча детей. Сколько — я, признаться, не запомнил, сбился со счёта. На заглавной фотографии две девочки — его дочки, две других — племянницы. Ещё одну дочку, младшенькую, мама привела домой попозже, и заглядывала в гости другая мама с ещё одной дочкой, но у той второй мамы есть ещё дети, от него и не от него. «Я хороший отец! Я всех своих детей люблю, всеми занимаюсь, всем помогаю!» По тамошним меркам это и правда сильно лучше среднего.

— «И как, две мамы ладят между собой?»
— «Уф! :(»

Кроме своих детей, есть ещё ученик-подмастерье, паренёк лет пятнадцати. Помогает в работе, учится понемногу сапожному делу, бегает на посылках, за это получает одежду, еду и жильё у Гиермо дома. Любит футбол. Нас стеснялся, но посидеть и поговорить вышел. Ненадолго, правда: очень скоро Гиермо выдал ему денег и услал в магазин за продуктами, а потом на кухню, готовить.

— «А родители у него есть?»
— «Да, но нет.»

У Гиермо дома, в общем-то, все у него на посылках. Ещё когда мы гуляли по району, кто-то из местных отдал ему пару кроссовок в починку. Рядом болталась одна из племянниц, пакет с ботинками был выдан ей с наказом отнести в мастерскую. Потом, когда мы пили пиво у него в гостях, имевшиеся под рукой дети исправно бегали в холодильник за новыми банками и относили в мусор пустые. А когда только пришли, средняя дочка, Габриэла, получила наказ добыть из холодильника манго, нарезать его и принести гостям с двумя вилками. Принесла. Попробовали. Манго внезапно оказался солёным. :) Я переглянулся с Арицем, и осторожно уточнил, не напутал ли чего шестилетный ребёнок.

— «Конечно солёный, мы всегда такие фрукты солим!»

Как мне потом объяснила Андреа, мой CS-хост, те манго, что доезжают до России — они очень зрелые и очень сладкие, а в Колумбии их едят небязательно такими. И если манго ещё не очень мягкий и сладкий, то почему бы его не посолить?

Та же история, что с бананами, в принципе. Они в Южной Америке тоже бывают двух видов: жёлтые, для еды, и зелёные, для жарки. Жареными бананами меня угощали ещё в том году в Боливии, а в этот раз неожиданно вкусное пюре из бананов и консервированного тунца делал Марио, мой хост в Гуаякиле.

Жареный банан на вкус похож на жареный банан. Посоленный манго — на очень мягкую морковку.

В свободное от посылок время дети предоставлены сами себе, делают что хотят и гуляют как хотят, тем более что в школе каникулы. На вольном выпасе все, включая двухлетнюю Хулиану.

— «И не страшно тебе за них?»
— «А чего мне бояться? За Хулианой я в окно приглядываю, а остальные уже большие, пусть гуляют. Все же знают, что это мои дети. Вокруг все свои, если надо — помогут, дорогу покажут, домой приведут. А если чужой кто обидит, то он отсюда не уйдёт.»

Про «не уйдёт» — не шутка. Туристы туристами, а «Comuna 13» как была трущобой со своими порядками, так и осталась. Здесь больше не воюют герильерос и парамилитарес (парамилитарес и армия победили) и не делят влияние местные банды, но «своя атмосфера» никуда не ушла. Сапожная мастерская Гиермо, даром что стоит прямо на туристической тропе, нигде и никак не оформлена, но налоги он платит — не государству, конечно, а неким ребятам, которые смотрят за порядком в районе.

— «Это недорого, всего две пары кроссовок в месяц, зато меня не ограбят, и в случае каких-то проблем я всегда могу к ним обратиться. И это хорошо и для вас, туристов: вас тоже никто не ограбит. Ведь этим ребятам ваш мобильный телефон — мелочь. Деньги не в нём, деньги — в кокаине! А если тут будут грабить туристов, то что будет?»
— «Они не будут приходить сюда, и некому будет продавать кокаин?»
— «Да, но ещё — сюда придёт полиция, а зачем нам это надо? Мы свои проблемы решаем сами. Вот смотри сколько туристов, а ты тут хоть одного полицейского видел?»

И действительно: тот полицейский, у которого мы спрашивали номер автобуса у метро, был последним.

Я позже пересказал эту историю Андреа: она социальный работник, и хотя сама живёт в очень приличном районе, реалии «плохих кварталов» знает хорошо. Та всё подтвердила: да, как-то так жизнь там и устроена. Ну, за вычетом интересующихся кокаином туристов, которые есть далеко не везде.

— «А ты в Москве кем работаешь?»
— «Программист!»
— «Ооо, путинский хакер, который Трампа избрал!»
— «Я такой же путинский хакер, как ты колумбийский наркотрафикант!»
— «Круто!», встревает Ариц, «Я тогда баскский террорист из ЭТА! Отличная компания подобралась! :)»

И правда, отличная, прекрасно провели вечер. Так и сидели, пили пиво, болтали, рассказывали каждый про свою страну. Двери мастерской у Гиермо всегда открыты, и к нему заходили всякие люди — кто справиться про обувь, кто поболтать, кто просто мимо проходил. Сосед, иммигрант из Венесуэлы, задержался пообщаться с нами — так к Москве, Бильбао и Медельину добавился какой-то венесуэльский городок, названия которого я не запомнил. Всё спокойно и ровно, без нездорового интереса: вот — программист из Москвы, вот — сапожник из Медельина, вот — разнорабочий из Венесуэлы. Люди как люди.

И — нет, Гиермо от нас ничего не было надо. Он действительно просто хотел показать район и поговорить о всяком с залётными бородачами, которые приехали чёрт знает откуда чтобы посмотреть на его район и его жизнь.

«Габриела, а кто из нас двоих страннее разговаривает?», спросил Ариц одну из девочек — ту, что больше всех вокруг нас и вокруг папы вертелась. Та спряталась куда-то за папу, а потом смущённо так на меня пальчиком показала. Надо подтянуть грамматику :)

Можете вы себе представить, что незнакомец, которого вы встретили в очереди в маршрутку, зовёт вас в гости, и не потому что хочет вас наклофелинить? Я раньше не мог.

За день до того Андреа рассказывала мне, как трудно ей было привыкнуть к другим отношениям между людьми, когда она жила в Испании: в Колумбии все очень amigable (слово, которое в целом значит «дружелюбный», но она использовала в значении «желающий завести побольше дружб») а в Испании — нет, совсем не amigable. В Колумбии можно сказать тому, кто стоит за тобой в очереди в магазине, что «это не очень хороший хлеб, а вот тот — просто отличный, я на той неделе брала, и прямо очень понравилось», поговорить про хлеб, поговорить про жизнь, к концу очереди обменяться телефонами, на следующий день встретиться попить кофе, а потом стать друзьями на всю жизнь, а в Испании, когда после вечеринки она написала нескольким девушкам друзей её бойфренда, с которыми вроде бы хорошо провели время, ей из шестерых ответили две, и обе дали понять, что нет, им продолжение знакомства неинтересно.

Я слушал, и в историю про Испанию вполне верил (там, как я понимаю, отношение к латиноамериканцам так себе, расизм не хуже чем как у нас к таджикам), а про Колумбию — списывал на художественное преувеличение. Но на следующий же день со мной случилась ровно такая же, только вместо очереди на кассу — очередь в маршрутку. Когда я пересказал её Андреа, она в ответ пересказала мне пяток похожих, случившихся с ней, с её друзьями-колумбийцами или с заезжими каучсёрферами.

Я что хочу сказать: езжайте в Колумбию, ребята. Туристы в Колумбию поехали совсем недавно, десяти лет не прошло. Пройдёт ещё десять — и вот это всё уйдёт, а с людьми станет то, что с всегда становится с людьми в туристических зонах, будь то Барселона, Сочи, Куско или Картахена-де-лас-Индиас. Ловите момент.

От Гиермо разошлись затемно. Пока ждали автобуса, уточнили у какого-то дядьки, там ли мы этого автобуса ждём. Тот сказал, что не там, показал правильное место и спросил, откуда мы, как нам понравился район и что мы тут так поздно делаем. Пока отвечали, пришёл автобус. Садились со стойким ощущением, что если бы ждали ещё минут пять, то не дождались бы, а отправились и с этим новым знакомым искать приключений.

Хорошие в Колумбии люди. Душевные.

Новый год на сорок девятой улице

Новый год встретил в Колумбии.

Получив акцепт на запрос вписки у одного из хостов в Кали, я думал, что нашёл вписку, но нет. Вместо вписки меня ненадолго взяли в большую и, кажется, счастливую колумбийскую семью. Чёрт, как же хорошо праздновать новый год в большой и счастливой семье.

И, казалось бы, ничего же особенного не делали. Поднимали тосты; молились, взявшись за руки; танцевали под сальсу; ходили на улицу смотреть как соседи жгут чучело старого года. В Колумбии в эти чучела добавляют порох и петарды, и сгорает это чучело очень бурно. Девочки всех возрастов жгли во дворе одолженными у мальчиков зажигалками бумажки с новогодними желаниями, мальчики пили кто вино, кто виски, и вели неспешную беседу. Последние секунды старого года отсчитывали хором, а потом все обнялись, как после католической мессы. Дарили подарки. Знаете ли вы, как в Колумбии дарят подарки? О!

Все подарки складываются под ёлку в большую разноцветную кучу. Потом каждый берёт то, что хотел подарить, и начинает рассказывать про человека, которому подарок, но «наоборот». Я свои получил как «тот, кто встречал с нами каждое рождество и каждый новый год» и как «самый колумбийский колумбиец из всех кто здесь есть» :)

Так всё просто и так хорошо. Очень давно у меня не было такого счастливого нового года.

У нас таких семей теперь и не бывает, наверное — негде в постсоветской трёшке столько народу разместить, а если вдруг всё-таки разместились, то от тесноты все сходят с ума и живут как пауки в банке. А тут — первый этаж большого дома, три ванных, не упомню уж сколько комнат, гостиная, два парковочных места. Если так, то и действительно, почему б всем вместе не жить? Родители, двое сыновей со своими девушками, две дочери, у старшей из них уже свои дети-подростки. Места всем хватает. Спросил, сколько стоит жильё — говорят, что вот этот свой первый этаж дома они снимают за миллион колумбийских песо в месяц, что-то около двадцати тысяч рублей.

В доме присутствует отчётливый дух здорового патриархата. Вернее, хм, даже не столько патриархата, сколько чётких гендерных ролей. Готовят в доме женщины — все вместе, в три поколения, и умудряются не поругаться. За стол первыми садятся мужчины, а жещины сначала подают еду им, а уже потом садятся сами (не только за праздничный стол, в обычные обеды и ужины тоже). Когда мой ровесник Леонардо говорит своей девушке Каролине «сделай мне, пожалуйста, бутерброд», та встаёт и идёт делать (хотя я ожидал не этого). Когда сидящий в кресле отец семейства просит старшую дочь налить ему виски со льдом, а та занята, она не отказывает, а просит сестру налить папе виски.

Я это сейчас пишу, и звучит как адский домострой, а там это было как-то совершенно естественно, хоть и очень непривычно. Никто никого не строит, не подавляет, не унижает, просто всё так, как оно есть.

Основные деньги, как я понимаю, в дом приносят мужчины.

Ну и в порядке шутки, про парковочные места. Помните как всякие варламовы любят гнать на автомобилистов в духе «в квартире у себя свою повозку ставь»? Ну, вот. Всякое я видел, но чтобы в одном помещении кухня, гараж и гостиная — это впервые. :)

Каучсёрферы: Уругвай

( картинка не моя, взял из интернета )

Монтевидео, Уругвай. Сесилия, 29 лет.

Немного странная девочка, витает в облаках, читает книги, живёт в обставленной всякими атмосферными винтажными штуками с блошиных рынков квартирке.

— А этот дисковый телефон — настоящий, работает?
— Да! Подруга разбирала старые вещи и хотела выбросить, но я забрала себе и попробовала подключить к сети. И он заработал! Теперь я по нему звоню :)

Работает учительницей в школе, преподавателем в университете, исследователем чего-то там в области образования, а на момент моего визита была на каникулах. По работе и исследовательским делам побывала много где в испаноговорящем мире, но любит Уругвай и Монтевидео.

Уругвай — это такая страна при Аргентине, как Белоруссия при России: должна была бы быть одной из провинций, но по исторической случайности стала независимой. Культуры различаются минимально, зато есть комплексы насчёт «ну почему про нас никто не знает?!».

— А в России знают мате?
— Да, но он не очень популярен. Многие пробовали, многие знают как выглядит, но регулярно почти никто не пьёт. Так, экзотический напиток из далёкой страны Аргентины.
— Как это «из Аргентины»?! И из Уругвая тоже! В Уругвае, между прочим, потребление на душу населения самое большое в мире! Ты ещё скажи, что dulce de leche [«дульсе-де-лече», «сладость из молока»] — тоже «из Аргентины»!
— Не буду я ничего такого говорить! Потому что dulce de leche вообще-то называется «variónaya sgushiónka», и она — из России! :)

Мате, тем не менее, здесь действительно пьют много. Причём, к моему изумлению, я часто видел людей с термосами и характерными стаканчиками и на улицах тоже — идёт себе такой чувак, подливает водички из термоса, потягивает чаёк. Со стороны это выглядит как если бы у нас по улицам народ с самоварами или кофеварками в обнимку ходил, а местным хоть бы хны. Я хотел было про это Сесилию расспросить но как-то забыл.

А тут очередным вечером она мне и говорит — мол, пошли гулять по набережной? Вечер воскресения, самое время, мы в Монтевидео вегда там гуляем. Достаёт мате, засыпает в стаканчик траву, заливает в термос кипяток. Пошли, мол!

— Вот прямо так? С термосом под мышкой?
— А что? Все так гуляют. Традиция.

И правда, все. На полной народу набережной из каждых трёх компаний у двух был тот же комплект предметов. Кто на ходу, кто на лавочке, кто на парапете ноги свесил, а внизу шумит Рио-де-ла-Плата — уже не река, ещё не море. Луна, звёзды, шум, болтовня. Жизнь.

Отличная традиция, про распитие на свежем воздухе, нам бы такую. А то у нас для уравнения «Пойти вечером на набережную попить Х» почти любое решение будут административным правонарушением, потому что алкоголь в общественных местах нельзя. Ну куда это годится.

Интересно, как быстро меня повяжут по подозрению в употреблении неположенного, если я на набережной Москвы-реки усядусь и начну мате пить. Со стороны выглядит жутко нелегально.

На то, чтобы распробовать и подсесть, потребовалась неделя. У Тани с Пашей я эту горькую дрянь пил из интереса и вежливости, у Сесилии — с удовольствием. У Ариэля, следующего хоста, на вопрос «кофе или чай?» ответил «а мате есть?». Мате был. :)

( а вот эта — моя, хотя сейчас уже немного и не верится )

Чёрт знает где, Уругвай. Ариэль, 65 лет.

Изначально я планировал провести в Уругвае всего четыре дня — два в Монтевидео, два в Пунта-дель-Эсте. Для этих городов я и вывесил объявления «ищу вписку» в CS. Но вдруг получил сообщение от некого профиля без фотографии: мол, здравствуй, я почти «старик», мы с женой живём в деревне (как правильно сказать по-русски «en el campo», «in the countryside»?), тут хорошо, приезжай. Мясом на углях угостим. Ну, от таких предложений тоже не отказываются :) Визиты в Буэнос-Айрес, Монтевидео и Пунту были порезаны, и я на три дня отправился до сих пор не знаю точно куда.

Приехал. Сошёл с автобуса на каком-то там километре какого-то там шоссе местного значения (это туда я ехал через Минас). Дорога, холмы, и больше ничего — куда я попал вообще? Однако, через километр или около того (меня чудь дальше чем надо ссадили) у ворот участка меня ждали: Ариэль — немного смешной, но с большим достоинством держащийся дедушка, Люсиано — ещё один каучсёрфер, аргентинец из Патагонии, и Бету́н — здоровенный жизнерадостный пёс.

Большой каменный дом на холме, старинный («больше ста тридцати лет!»), но со всеми современными удобствами. Веранда с видом на холмы, ни одного другого дома вокруг. Края участка тоже не видно — я прошёлся потом, больше часа у меня заняло примерно по кругу обойти («нет, в шортах не ходи — змеи! надень закрытую обувь, плотные штаны, и возьми с собой собаку и вот эту палку»). По участку на вольном выпасе шляются лошади, овцы, коровы. Где-то у дверей торчит Бетун — пёс, живущий счастливой и осмысленной собачьей жизнью: охранять дом, сопровождать хозяев и гостей, получать за это еду, скакать по холмам по возможности. Три кошки — гладиться любят, но не умеют: дикие, и тощие как жертвы холокоста.

— Ты кошек-то кормишь?
— Да, половину их еды им даю я. Другая половина — их работа.

За хозяйством следит наёмная семейная пара, Каролина и Роберто. На работу они приезжают по утрам на машине, но вообще в том хозяйственном домике рядом с «господским» наверное можно и жить.

— А давно ты тут живёшь?
— Купил восемь лет назад, но тогда жил в Монтевидео, а сюда приезжал по выходным. Но два года назад, когда вышел на пенсию, мы с Мартой сюда переехали совсем.
— Не удивлён. Я бы тоже переехал, будь у меня такой дом :)
— А то! :)

Неплохо живут пенсионеры в Уругвае.

Он, правда, пенсионер непростой («я получаю две пенсии — как госслужащий и как адвокат»), да и за жизнь наверное заработал немало.

Уже вечерело. Ариэль разжёг огонь для мяса (вот у вас дома есть капитальная каменная печь для жарки шашлыка? у Ариэля есть), Люсиано оказался менестрелем, достал гитару и стал петь — то весёленькое и известное, то что-то грустное собственного сочинения, то просто перебирал струны по-всякому. Зажигались звёзды, дул с холмов ветерок, стрекотали сверчки. Петун лениво гонял пытающихся проскочить в дом кошек.

Запивая вкусным уругвайским мерло сочный, только что с огня стейк с кровью, и глядя с веранды в ночь, сказал то, что вертелось на языке:

— Ариэль, я всё не могу поверить что это реальность. У меня такое ощущение, что я в кино, с обратной стороны экрана.
— Ну, это моя жизнь, я сделал её себе такой. Рад что тебе нравится.
— Спасибо тебе что поделился.
— Я делюсь только тем, что у меня есть, не беспокойся. А если бы я не поступал так, я был бы эгоистом, верно?

Следующим утром он позвал нас всех — меня, Люсиано и ещё пару свои приятелей — на рыбылку. Предыдущая моя рыбалка была на пруду в деревне Белоусово, удочкой из орешника на карасей длиной в палец, лет одиннадцать мне было. Короче, очень далёк я от реалий уругвайской рыбалки :)

На машине до порта Пириáполис, там на тримаран на двадцать человек, каждому по удочке с катушкой, грузилом и двумя здоровоенными крючками, и на моторе вдаль от берега, рыбачить. Наживка — кто с чем, а нам Ариэль взял креветок. Насаживаешь на крючки по креветке, закидываешь, ждёшь пока открутится катушка. Кладёшь пальцы на леску, ждёшь когда задёргает. Сматываешь леску, вытаскиваешь здоровенную рыбину с тупым выражением на зубастой морде, а может и двух рыб. Насаживаешь новую креветку…

Короче, несмотря на мою глубокую благодарность Ариэлю за приглашение — либо я ничего не понимаю в колбасных обрезках, либо ничего интересного в этом занятии нет. За первый час я надёргал штук шесть или семь и мне уже успело надоесть (традиционная фоточка с особо крупной есть, но осталась у Люсиано — обещал прислать, но пока что не прислал), а потом меня пришибло морской болезнью (я и не знал, что ей страдаю), и остальное время предпочёл провести без удочки. Ариэль всё это время дёргал рыбу почти без остановки. И в чём интерес, спрашивается?

Утром перед рыбалкой, за завтраком, мы пили кофе. На белых чашечках была голубая картинка — циркуль и угольник. Где-то я такую уже видел, подумал я, и тут в голове щёлкнуло. Треугольник в изголовье кровати. Подсвечник с буквой G. Треугольники и круги везде в декоре этого тяжёлого каменного дома.

— Ты масон?
— Да. А в России существует масонство?
— Раньше существовало — сто, двести лет назад, но сейчас уже нет.

Подготовка к рыбалке — не время для обсуждения таких вещей, так что расспросы я решил отложить на потом.

Потом настало тем же вечером. Менестрель Люсиано уехал путешествовать дальше, в Кабо-Полонио, приятели-рыбаки тоже разъехались, жена Марта должна была вернуться только завтра. Мы были вдвоём в гостиной — где в нише в стене на манер алтаря было вот что, и теперь-то я это разглядел. Разговор начал он сам.

— Кое-что привлекло моё внимание сегодня утром. Ты увидел символ на чашке, и спросил, масон ли я. Сейчас немногие способны узнать этот символ, особенно среди молодых.

Я объяснил, что в России про масонство знает любой образованный человек — один из главных персонажей книги «Guerra y Paz» Леона Толстого был масоном, про его масонство рассказано подробно и это важно для сюжета. Ну и вообще, символ известный и приметный. Ариэль «Войну и мир» читал, но очень давно, и Пьера Безухова с его масонством уже не помнит.

Помолчали.

— А это правда, что в Москве есть станция метро, названная в честь Бакунина?
— Нет, нету. Есть улица Бакунинская, действительно в центре. Такие улицы во многих русских городах есть.
— А Педро Кропоткин?
— Есть, Кропоткинская. Я за две станции от неё живу. Очень красивая станция, из старых. И улиц его именем тоже много названо. А что?
— А почему Советский Союз их чествовал?
— Ну, они — часть истории социалистической и коммунистической мысли. Было в те времена такое представление, что есть некий путь, по которому прошла философия до того, как дойти до единственно правильной теории Маркса-Энгельса-Ленина, и вот эти двое — часть этого пути. Ну и вообще, русских философов не очень много, тем более левого толка, почему нет. Я, правда, не читал из них ничего. Они же анархисты, верно?
— Да. Так странно. Я анархист — сейчас мне много лет, и я анархист в философском смысле, но в молодости я принадлежал к Интернационалу свободной молодёжи, и наш конфликт с коммунистами на улицах был очень суров. А Советский Союз в это время называл улицы и станции метро именами Кропоткина и Бакунина.

Ещё помолчали.

— А что не поделили на улицах коммунисты и анархисты?
— Видишь шрам?

Показывет стрёмный шрам на уже почти безволосой седой голове.

— 1968 год, май.
— Париж?
— Да. Камень от коммунистов.
— Но за что?! Коммунисты и анархисты тогда же были вместе?
— «Уходите с улиц! Скоро выборы! У нас будет много голосов! У нас будет много сенаторов! У нас будет много власти! Уходите с улиц!», говорили они, а мы не уходили.
— Ты жил в Париже тогда?
— Путешествовал.
— Политический туризм? :)
— Да. Лучшая форма туризма. Хочешь вина? Пошли на веранду.

— То есть, ты анархист. И ты всю жизнь работал адвокатом. Как это?
— Ну, анархизм — не значит бардак. Анархисты признают законы, если они приняты коммуной, так что работа адвоката не противоречит принципам анархизма, если законы принимаются при всеобщем согласии. Уругвай — демократическая республика, и хотя многое я бы хотел видеть иначе, прямого противоречия нет.

Потом он рассказывал про анархизм и свои представления о правильном мироустройстве. Я заметил, что представления — небольшие коммуны, низовой федерализм и прямая демократия — подозрительно напоминают Швейцарию, и угадал: «Да! Я очень много времени провёл в Швейцарии, если сложить всё вместе — больше года получится. Смотри как там всё устроено: …»

Окей, про Швейцарию и анархизм — интересно, конечно (живой участник красного мая, ёлки-палки! причём не где-то, а в Уругвае), но про масонство интереснее.

— Скажи, вот ты масон, но до того ты говорил, что ты агностик. Как это?
— Ох, это сложно объяснить. Есть два больших направления в масонстве — английское, последователи которого верят в высшее существо, и французское, где это необязательно. По течению мысли я принадлежу к французскому, но большинство масонов здесь, в Уругвае — английского течения мысли, как и та ложа, к которой к которой я принадлежу.

Ух. Вот передо мной сидит живой настоящий масон, первый и, возможно, единственный, кого я встречу в жизни. Я могу у него спросить что угодно, но что? И будут ли мои вопросы такими же предсказуемыми, как те, что задают здесь мне, «русскому»?

Нет смысла спрашивать про ритуал (про него можно почитать в википедии), нет смысла спрашивать про секретные вещи — он не станет отвечать, даже если всё давно известно широкой публике. Попытался спросить вот что:

Вот есть христиане. Они все очень разные, принадлежат к очень разным церквям с разным ритуалом и разным устройством — есть централизованные, как римокатолики, есть устроенные по-анархистски, как протестанты в США. Но у любого объединения христиан есть цель: они являются христианами и объединены в свою коммуну для того, чтобы обрести спасение во Христе, это их цель и задача; деятельность христианской коммуны сводится к стремлению к этому. А какая цель и задача у масонства сегодня? Чем оно занимается, чем является?

Ответ получился, если обобщить, такой. У масонов есть идея о том, что люди должны быть свободны и равны, и имеют право достойно жить. Работа масона состоит в том, чтобы негласно подталкивать мир вокруг себя к такому состоянию — так, как способен, будучи на своём месте, и не пытаясь снискать себе славы.

— Не знаю, мне не нравится секретность. На мой вкус, лучше, когда важные процессы в обществе происходят в открытую.
— Я не сказал «секретно», я сказал «негласно» — каждый действует открыто и честно, и масоны помогают другим масонам в их действиях, но причина действий и помощь масонов не должны афишироваться. Нельзя сделать что-то, и сказать — вот, я сделал, почитайте меня за это! Или — вот, мы, масоны, сделали, пусть нам теперь дадут то, что нам за это причитается!

Вторая задача — прямая помощь тем, кто в ней нуждается, независимо от причины, из-за которой они попали в нужду, тоже негласно. «В этом году мы очень помогли больнице для страдающих умственными заболеваниями — от одежды и кроватей до образования для врачей, но никто не знает и не узнает, что источник помощи — масоны.»

— То есть, благотворительнсть?
— Да.
— Итого, масонство сейчас, как ты его описываешь — это клуб по интересам, объединённый вокруг неких политических идей…
— Нет, не политических!
— Вокруг социальных идей, и занимающийся продвижением этих идей в частном порядке от имени каждого члена клуба, а также благотворительная организация. Так?
— Ну, мне странно слышать это в такой формулировке, но да, ты всё верно обобщил.

Не знаю, насколько это всё правда (удивительно невнятно пишут интернеты о морально-этических аспектах масонского учения), но если так — то я за. Такое масонство мне нравится.

— В Уругвае масонов на душу населения больше, чем где угодно в мире. Нынешний президент Уругвая — масон!

Нынешний президент Уругвая — Табаре Васкес, и что-то я ничего конкретного на этот счёт найти не могу. Если это и так, то это не афишируется.

Сейчас, открыв википедию, увидел, что одно из главных правил масонской ложи — что в ложе запрещены разговоры о политике и религии. И вот не спросил, а теперь мучаюсь любопытством: а о чём же они тогда там, блин, разговаривают? :) О погоде?

А вообще — вот хорошо человек жизнь прожил. В юности дрался за свои убеждения на улицах бунтующего Парижа и смотрел на въезжающие в Прагу советские танки. В зрелости работал на хорошей работе, посещал ложу и занимался благотворительностью, а также женился и вырастил детей. К пенсии купил себе землю и каменный дом в сельской идиллии, среди зелёных холмов Уругвая, назвал его «Luz del Cerro» — «Свет на холме» — и теперь жарит на ужин мясо на веранде, глядя на звёзды, с верной собакой у ног, пока жена режет салат и поливает его соком лимона, снятого с дерева в собственном саду. Заезжий менестрель поёт ему песни, а здоровенный русский рассказывает про жизнь в далёкой стране, где он так и не побывал.

Спросил его, сколько стоит такой дом с землёй. «Очень дорого. Миллион долларов. Восемь лет назад я купил за десятую часть этой суммы, но сейчас цены очень выросли — иностранцы покупают землю и дома в Уругвае, особенно европейцы в возрасте. Выходят на пенсию, и со всеми своими деньгами приезжают сюда.»

Очень я понимаю европейцев в возрасте.

Кстати, приятели-музыканты. Хотите в гости к Ариэлю? Он звал, ему музыканты на его веранде очень любы. По-английски он, правда, не говорит («я из другого поколения — в моё время международным языком был французский, и это тот иностранный язык, который я знаю»), но это ничего, я поперевожу. Следующей зимой, или через одну. Кто смелый и отважный?

У Ариэля на веранде хорошо, и я действительно хотел бы заглянуть на огонёк снова.

Текст спасён из гибнущего ЖЖ: https://breqwas.livejournal.com/319479.html

Каучсёрферы: Аргентина

Мендоса, Аргентина. Хуан, 35 лет.

А также его жена Сесилия и дети — старший, Тобико (ну или как-то так, я не уверен что верно понял), шестнадцати лет, и младший, Хуан Мануэль, четырёх. Хуан-старший — преподаватель физкультуры и художественной гимнастики («у русских художественных гимнастов — очень высокий класс! я помню Немóва, и ещё Ка… Капаéва? Она политик теперь, кажется»), но поскольку платят за это так себе, в свободное время халтурит сайтами на php. Сесилия — врач, название специализации я не понял и не запомнил, но по объяснениям — лечит живот :)

Живут в небольшом доме на окраинах города, который (как и все прочие дома на той улице) пока ещё не достроен. Ну, как: жить уже можно, а отделки пока нет. «Раньше снимали маленькую квартиру в центре, но сейчас взяли ипотеку и строимся. Маленький и далеко, зато наш! Прошлое правительство [популистки Кристины Киршнер] особые кредиты выдавало, хорошо что успели взять. От нового [либерала Маурисио Макри, в декабре избран президентом] нам ждать нечего.»

В первый же день внезапно позвали с собой на день рождения к мальчишке в дружественной семье. «Мы много общаемся, я рассказывала что у нас русский будет гостить, так вот: ты приглашён! Если хочешь, конечно. Сможешь посмотреть на типичный детский день рождения здесь в Аргентине!». Ну, от такого не отказываются :)

День рождения был в специальном детском центре — сильно обшарпанном, но очень клёвом, детям я по-хорошему завидовал. Лазилки, гигантские кубики, крепость из батутов, игровые автоматы, сколько угодно газировки и конфет, и несколько десятков штук детей от четырёх до десяти по всему этому с восторженным верещанием носятся, скачут и прыгают. :) Шарики, дуделки, клоунские носы, пиньята из огромного воздушного шара — чёрт, я тоже хочу футболкой ловить конфеты под конфетным дождём из пиньяты! :) А уже не положено, тридцатник скоро. Но радоваться со стороны тоже здорово :)

Для взрослых (которых чуть ли не больше, чем детей) — отдельный закуток, где помимо газировки наливают пива. Меня представили семье, и оставили беседовать с кем пожелаю. Как и всегда в таких ситуациях (блин, ну почему?! что я не так делаю?), вписался я в компанию не к ровесникам, а к самым старшим — дедушкам, бабушкам и даже одной прабабушке. Поспрашивать про Россию им было интересно, а ответы на те полдюжины вопросов, что здесь в первую очередь задают, я за две недели отрепетировал хорошо. После очередного стакана («Пей-пей, это Andes, хорошее пиво, здесь у нас в Мендосе варят! Не то что та ерунда [Quilmes], что в Буэнос-Айресе тебе наливать будут!») набрался наглости и спросил, первый ли я русский, которого они встречают. Пять человек — поживших, уже пенсионного возраста и с внуками ответили — «да, ты первый». Ну что за напасть…

Мальчишка-именнинник (шесть лет!) от меня получил в подарок игрушечный мотоцикл. :) Не думаю, что ему он как-то запомнится: подарки с дня рождения они грузили в свой пикап с тележки, но мне самому включить мальчишку и пошариться по магазину с ощущением «аааа!!! игрушки!!!! я могу купить любую!!!!!» было приятно :)

По дороге обратно (ездят они на древнем разваливающемся фиате, подозрительно похожем на нашу девятку) включают музыку. Хм, до боли знакомую музыку!

— О, ламбада!
— Ты знаешь ламбаду?!
— Да! Очень популярна была эта песня в России лет двадцать назад. Музыка детства!
— Здорово как! :) У нас с мужем тоже! :)

Нет, логично, но и правда — как здорово! :)

На прощание, когда я от них уезжал через два дня, подарили запакованную бутылку вина. Мол, это тебе специально от нас. Вспоминай Мендосу. Ну я поблагодарил, а сам соображаю что делать с ней — везти вино в Москву как-то ну совсем не с руки. Ну ладно, думаю, до Буэнос-Айреса довезу, там с новыми хостами разопью, а в Москве за здоровье Хуана и Сесилии угощу друзей чем-нибудь из своего шкафа — тем более что мальбек из Мендосы у меня там есть.

Приехал в Буэнос-Айрес. Вскрыл упаковку. А там — то, что на заглавном фото.

Ну что ж теперь делать. Придётся дальше везти. :)

Буэнос-Айрес, Аргентина. Татьяна (26 лет) и Пабло (чуть за тридцать).

Этих ребят я повстречал ещё летом, вписывал у себя дома. Они тогда только прилетели из Южной Америки, Москва была первым пунктом в длинном, на полгода путешествии по Европе. Спросил — как вам так удалось на полгода отпуска взять? Татьяна, психолог, просто уволилась со всех работ и подработок. Пабло, на HR-должности где-то в IT, взял отпуск за свой счёт.

— И тебя отпустили? На полгода?
— Ну, я не говорил что путешествовать еду, я совсем другое сказал. Немного лжи, немного скрытности, и вот я здесь. Мы же аргентинцы.
— То есть, ты тут инкогнито и фоточки в фейсбук не постишь?
— Ну почему, пощу. В закрытую группу, которую только друзьям и семье видно.

Забегая вперёд, они успешно отпутешествовали, повидали столько, сколько не всякий за жизнь повидает, жили только у каучсёрферов, ни разу не сняв отель/хостел, не переругались, и на работе Пабло не спалился ни во время поездки, ни после — и вот уж не знаю, как относиться к последнему, про работу. А поскольку во время поездки по России каждый встреченный русский (начиная с меня) им сообщал, что они не Татиана и Пабло, а вовсе даже и Таня и Паша, друг друга они теперь называют именно так :)

Очень интересно всегда смотреть на маленькие культурные различия. Приходят они как-то раз из магазина, чем-то шуршат на кухне, а потом заходят ко мне с открытой белой бутылкой — «Артём, а почему нам продали настолько испорченное молоко?». Смотрю на этикетку — ну да, кефир. :) Беру стакан, наливаю, делаю большой глоток:

— Нет, всё хорошо, очень вкусно, вам налить?
— O_O

Потом объяснил, но лучше бы конечно было так и оставить :) Интересно, у легенд про то, как китайцы тухлые яйца едят, не оттуда ли ноги растут? Кефир этот они всё-таки попробовали, но не понравилось. Зато очень понравилась шаурма! Уличная еда — всегда вкусная, факт.

И вот пришёл мой черёд путешествовать. Как оказалось, я им на голову свалился буквально через пару дней после возвращения в Буэнос-Айрес :)

— Как мы рады тебя видеть! Совсем недавно ты нас в Москве вписывал, а теперь уже ты в Аргентине! Мате хочешь?
— Хочу! Стоп, как недавно? Полгода ж прошло…
— Да… А ведь как вчера было.

Выходит что когда на месте сидишь — время длиннее, чем когда каждую неделю новый город и каждые три дня новый дом.

Живут в квартирке на одну спальню рядом с метро в хорошем районе недалеко от центра (можно спокойно ночью одному ходить!), в доме, который, как и всё в Аргентине, демонстрирует былое великолепие. Суровые старые лифты, которые надо самому открывать-закрывать, потолочный вентилятор в гостиной (отличная кстати штука, куда приятнее кондиционера), балкон с видом на бескрайний город, как из тренировочной программы в Матрице. Ещё дома живёт Чучи — сухопутная черепаха, которую подарили Пабло ещё в детстве. Сейчас это вполне взрослый динозавр, который бодро так шарится по квартире. Программа перемещения простая: когда Пабло дома, таскается за ним, когда нет — ползёт в произвольном направлении, либо, если в зоне видимости есть пальцы чьих-то босых ног — к ним. Пабло утверждает что Чучи ноги интересуют только в плане пообщаться, Таня — что она кусает пальцы всем, кроме Пабло, и что это очень больно. Я предпочёл поверить Тане, и четыре дня ныкался от динозавра по диванам и табуреткам :)

Оба ещё пока ещё не в своей тарелке после возвращения, и пытаются вернутся. Таня ищет работу, пьёт по утрам мате, вечером — терерé (то же мате, только вместо кипятка холодный сок), встречается с подругами по гаррипоттеровскому фэндому и просто отдыхает. Паша предпочитает терере пиво и траву, и тоже по возможности отдыхает. Путешествовать по впискам — это очень интересно, но и очень тяжело, если долго.

— А дорого/опасно в Аргентине траву покупать?
— Не знаю, я сам выращиваю. Эта из старых запасов, но я в Амстердаме семена купил, скоро посажу.
— То есть, ты таскался по всей Европе с семенами марихуаны в рюкзаке?!
— Нет, что ты! Мы из Амстердама как раз домой летели.

Распробовал наконец траву и я — Паша, а до него Хосе угощали. Ну прикольно, но алкоголь в аналогичных дозах и приятнее, и вкуснее, и в горле после него не першит.

Таня меня сводила на поэтические чтения «молодых авторов из Буэнос-Айреса» в ESMA — во времена диктатуры подпольная тюрьма и пыточная, а сейчас культурный центр. Читаемые стихи я понимал очень смутно, но — тёплый летний вечер, зелёные кроны деревьев, эстетсвующая молодёжь на травке, поэты на сцене, а ты сидишь на прогретых уже севшим солнцем ступенях и тебе хорошо. Вот за чем-то таким я сюда и ехал, ей-богу.

Распрощались очень тепло. «Приезжай! Мы тебе всегда рады!». А ведь приеду :)

Уж не знаю, как в Буэнос-Айресе и вообще в Аргентине насчёт переехать жить навсегда (кажется, не стоит этого делать), но туристом или просто пожить ненадолго там очень здорово. Хочу ещё.

Текст спасён из гибнущего ЖЖ: https://breqwas.livejournal.com/318858.html

Каучсёрферы: Чили

Много лет я принимал у себя дома каучсёрферов (к обоюдному удовольствию), и вот наконец решил воспользоваться накопленной кармой и пожить по впискам сам. И это и правда оказалось самым интересным во всём путешествии: так я попадаю в дома, в которые иначе бы никогда не попал, и вижу кусочки жизни, которой туристу иначе не увидеть. Это трудно описать текстом, потому что жизнь в целом вообще плохо описывается, могу только посоветовать и вам всем попробовать попутешествовать так же. Я искренне благодарен каждому из этих людей, пустивших меня к себе домой в обмен на немного поболтать.

Сантьяго. Хорхе, 29 лет.

Фармацевт, боксёр, живёт с девушкой-красавицей в маленькой ипотечной квартирке на окраинах Сантьяго — до метро четыре остановки автобуса или полчаса пешком по довольно стрёмному частному сектору.

— Ничего, вот достроят станцию метро рядом, получше станет
— Можно будет пешком ходить?
— Нет, туда расстояние такое же, но автобусов ходит не один, а штук пять разных

Эх, родная душа, средний класс без родительских денег в небогатой стране.

Вижу на полочке игрушку, которая на фото. Ух ты, говорю, плюшевый Сальвадор Альенде!

— Ты знаешь кто такой Сальвадор Альенде?
— Ну да, знаю. Первый в мире демократически избранный президент-социалист, свергнут Пиночетом на третьем году правления.
— А откуда ты всё это знаешь?
— Ну, мне интересно про вашу страну. Где ещё коммунисты к власти на выборах приходят, а диктаторов свергают референдумами.

Оказалось, Хорхе — не то чтобы активист, но идейный сторонник альендевского социализма. «Эх, какая страна могла бы быть!»

Потом при случае рассказал историю «Судьба коммуниста». Её в Чили тоже не знают, не знал и Хорхе (хотя про Альмейду что-то слышал). Очень впечатлился.

Много расспрашивал про Россию, рассказывал про чилийские дела, ругал Пиночета, рассказывал про ужасы его режима и про рогатки, которые тот вставил в конституцию и законодательство страны перед уходом, которые и теперь не дают правительству всерьёз полеветь, несмотря на то, что правые, в целом, в меньшинстве. «Процесс очистки нашего права от всей этой гадости только-только начался, и неизвестно, приведёт ли он к чему-нибудь. Мы до сих пор живём по конституции, которую писал Пиночет!»

Здорово, когда людям не всё равно на устройство своей страны.

Вальпараисо. Хосe, 31 год.

Я ожидал чего угодно, но только не этого. Я уехал так далеко от России, как только мог. Я выучил испанский язык, чтобы обитать не в туристических резервациях, а в реальном мире. Я приехал в страну, где ни русских, ни России не было, нет и, похоже, не будет. Я честно не открывал ни новости, ни ленты соцсетей.

Хосе, этот по профессии инженер, а по увлечениям рокер, громогласный волосатый чувак с внешностью колумбийского наркотрафиканта, оказался рьяным путинистом.

Захожу в дом. Дома — богемная такая обстановка (т.е. бардак, срач и куча пустых бутылок), а на стене висят флаги Палестины и России. Спрашиваю — почему, мол, такое соседство? «Это страны, которые я поддерживаю! Палестина борется против еврейского фашизма, Россия борется против фашизма в Киеве, терроризма в Сирии и американского империализма по всему миру!»

Оппа.

— А чилийский флаг где?
— В стирке.

Дальше — больше. Про русские подводные лодки, которые могут уничтожить любую страну в любой момент. Про величие Путина. Про «доказательств присутствия российских войск на Украине нет». Про американских дипломатов на майдане. Про то, как только благодаря России мир не скатился в третью мировую. Про то, как он хотел поехать на Донбасс воевать против фашистов.

— Альтернативы Путину нет! Ты что, думаешь, Навальный был был бы хороший президент?
— Блин, да откуда ты знаешь про Навального? И какое тебе вообще до него дело?
— Я много чего знаю!

И такая дребедень — целый день. Вернее, все три дня, что я у него пробыл. Чувак живёт в Чили, под тёплым солнцем Вальпараисо, в домике в историческом квартале на холме «Радость», а из окна у него вот такой вид. Ну как можно сидя там забивать себе в голову такой хернёй, а?

— Ты разговариваешь как Russia Today
— Ну да, я их смотрю, но не только их
— А кого ещё?
— ТАСС и Sputnik News!

И дальше про то, как подлое НАТО сбило мирный русский самолёт. Типичный такой дискурс «из телевизора», но только по-испански и с характерным чилийским выговором. Полный сюр.

А в остальном — ну чувак как чувак. Музыку играет. Инженер, свой небольшой бизнес, получил от правительства грант на какую-то мусороперерабатывающую машину — сидит, проектирует, даже фоточки демо-версии показывал, крутая штука! При деле человек, всё у него нормально. Пьёт только много.

Винья-дель-Мар. Игнасио, 24 года.

Я слышал, что Винья — город людей богатых и непростых, но как-то не думал, что вот прямо к таким и попаду. Когда ко мне домой приезжают сёрферы, они кидают рюкзаки в угол, и это выглядит так, как будто бы там всю жизнь лежали. Когда я приезжаю к дургим сёрферам — эффект тот же. Но здесь…

Портье в костюме и белоснежной рубашке. Кабина лифта, отделанная деревянной резьбой (в новом-то доме!). Коридор, в котором висят картины маслом. Кухня, где на просьбу дать попить мне налили не в кружку из-под крана (в Чили в кранах отличная вода), а из бутылочки с минералкой в стакан с двумя кубиками льда. Гостиная с резной мебелью, круглым обеденным столом с плетёной скатертью и стульями с высокими спинками. Панорманое окно с видом на море вместо одной из стен.

Так люди не живут, так живут аристократы в мексиканских сериалах, думал я, а поди ж ты. А уж каким чужеродным пятном на этой картинке было моё барахло и рюкзак того англичанина, что вписывался там одновременно со мной.

Формально нас вписывал Игнасио, но реально это, конечно, дом не его, а его мамы и бабушки с дедушкой, которые позволяют ребёнку вот так вот развлекаться и культурно обогащаться. Все хорошо говорят по-английски, мама и бабушка — ещё и по-итальянски («нет, мы не итальянцы, просто выучили — красивый же язык, и на испанский похож»). Сам Игнасио, несмотря на возраст, всё ещё студент («вот, в следующем году в Европу на год поедет учиться…») и своих денег не имеет (в кабаке за него платили мы с англичанином) — но, несмотря на некоторую инфантильность, парень отличный.

Мама — актриса. Аристократический дух в доме — её рук дело, и получается у неё хорошо. Она же была первым встреченным мной здесь человеком (ну, не считая Хосе), кто на моё «я русский» ответил не «дааа, Россия! Водка, холодно, Путин!», а «ооо, русские! Эта великая культура! Чехов — потрясающий драматург! А Станиславский! Великий теоретик сцены, сейчас все снова возвращаются к его наследию! А русская литература, только там бывает такая глубина! А музыка, русское музыкальное наследие необычайно!». И вот вроде и радостно такое слышать на другом конце света, и горько: тех русских, что всё это сделали, уже сто лет как нет.

Вечерком разговорились — я, Игнасио и его мама — о разнице культур. На мой взгляд внешнего наблюдателя, нации в латинской Америке различаются куда меньше, чем в Европе. Белорус на вопрос, чем он отличается от русского, хотя бы теоретически может заговорить по-белорусски, а у любого поляка или болгарина есть многовековой культурный багаж, который именно его, польский или болгарский, а не чей-то ещё. Но чем культурно отличается чилиец от перуанца? Акцентом? Отдельными словечками? Формой носа? И это притом, что и внутри собственно Чили есть много акцентов, много региональных словечек и очень много форм носа. А чем отличается аргентинец от уругвайца? Там и того нет: и те, и другие — «пуэбло дель Рио де ла Плата».

Эти вопросы меня давно интересуют, и я их задаю при случае. И выходит, что эмоция вида «дякую тобі Боже що я не москаль!» тут сильно развита у всех, причём во все стороны сразу: все мои знакомые аргентинцы ругали чилийцев, чилийцы — аргентинцев и перуанцев с боливийцами, один раз встречал колумбийцев — те поругивали венесуэльцев, и не за государственное устройство, а за национальный характер. Но в чём конкретно состоит разница, кроме политической истории, акцентов и госграниц — никто объяснить не мог. Вот, спросил и сейчас — и получил достаточно полный ответ от умеющего говорить и думать человека.

Что в каждой стране испаснкая культура смешивалась с индейской, и индейцы везде свои.
Что история разделила страны южной Америки ещё тогда, двести лет назад, и всё это время они жили отдельно.
Что жители других стран для чилийца — соседи, а чилийцы — семья. «Я встречаю человека из Лимы, и он мне чужой. Я встречаю человека из Пунто-Аренас [город на Магеллановом проливе, очень далёкий, как Петропавловск-Камчатский у нас] — и я вижу: он наш, он — chileno!»
Что чилиец любит свою родину, и эта родина — Чили, а не какие-то другие места. «Спроси меня — согласна ли я быть аргентинкой или перуанкой? Нет! Пфф, что за глупости! Я — chilena, и точка!»

Да-да. Дякую тобі Боже…

До смешного доходит.

— У Чили и Аргентины ведь даже один освободитель — Сан-Мартин, нет?
— Что? Нет конечно!
— Ну, мне аргентинцы так рассказывали…
— Нет, это аргентинская ложь! Освободитель Чили — Бернардо О’Хиггинс! Сан-Мартин помогал в этой войне, но не более.
— Это они мне наврали, получается? :)
— Аргентинцы вообще любят врать. Они же в основном итальянцы по происхождению.

Ох, где-то я всё это уже слышал. Про другие страны и другие народы, но как же одинаковы эти межнациональные тёрки, а.

На прощание обняла тепло — мол, удачи тебе в твоих путешествиях, русский!
Русский. Надеюсь, я хоть как-то держал марку тех русских, о которых она читала раньше.

Пуэрто-Монтт. Альбан, 52 года.

Есть, есть вещи, которые не меняются от страны к стране. Чиновник в правительстве провинции Лос-Лагос выглядит и ведёт себя, оказывается, ровно так же, как его собратья из Подмосковья. :) Характерный такой панибратски-барский тон по отношению ко всем вокруг, не менее характерная внешность и повадки, и домик в элитном квартале, резко отличающемся от остального (довольно депрессивного) города. И, как и положено приличному чиновнику, не понимает ни слова ни на каком иностранном языке: только испанский. Хороший, в общем-то, дядька, но перестать видеть в нём классового врага — трудно.

В его же речи впервые услышал «чиленисмос», про которые раньше только читал: вставляемое в случайных местах междометие «по» (ничего не значит) и «чилийское voseo» — когда говорят не «tú piensas, puedes, haces», как везде, и не «vos pensás, podés, hacés», как в Аргентине — а что-то вроде «tú pensái, podéi, hablái». Ожившая статья из википедии, что может быть интереснее!

И к ещё одному вопросу, который меня давно интересовал, кажется, нашёлся ответ: где все те люди, которые поддерживают/одобряют Пиночета?

На знаменитом референдуме голоса за/против разделились примерно пополам, и вроде как Пиночет и его правление — и сейчас тема очень спорная. Тем не менее — все, с кем я успел поговорить до сих пор, были строго против. «Это было страшное время! Снаружи всё выглядело хорошо и мирно, но внутри всё было гнило и подло, среди чилийцев цвели недоверие и ложь, и каждый это знал. У меня не было детей тогда, я не хотела давать жизнь в такой стране и таком обществе, Игнасио появился уже позже, при демократии» — рассказывала мне мама Игнасио за несколько дней до того, а до того Хосе ругал «этого предателя Пиночета» крепким матом, а до того был Хорхе с плюшевым Альенде, и разные гиды на экскурсиях, и анархо-коммунист Хино, заезжавший ко мне в том году… Что ж, Альбан был первым и единственным, от кого я вместо «диктатура» услышал «военное управление», «gobierno militar». Более он не распространялся, но прозвучало красноречиво.

Где-где? В правительстве.

Спросил, зачем вписывает сёрферов. Ну, дети выросли, живу один, так интереснее. Да и к тому же, как бы я ещё настоящего русского повидал! И показывает, как я записан у него в телефоне: «El Ruso».

Русских в Чили нет и никогда не было. Немцы, поляки, итальянцы — есть, испанцев сколько угодно, именем одного ирландца — Бернардо О’Хиггинса — в каждом городе по улице названо. Из Европы и северной Америки туристы едут, из Китая тоже. А русских нет. Ни туристов, ни эмигрантов, ни бизнеса, ни культурных связей — ничего. Почти для всех встреченных здесь людей (ну, кроме особых случаев — гиды, хозяева хостелов, Хосе) я — первый и единственный русский, которого они в жизни видят, я для них всех «эль русо». От этого есть некоторые бонусы (ух ты, русский! да ещё и по-испански разговаривает!), но ответственности — больше: ты точно знаешь, что отныне и впредь все эти люди будут судить о России по тебе лично. Пугающая мысль. Дисциплинирует.

Анкуд, остров Чилоэ. Роберто, 33 года.

Наобещал золотых гор (которых я, в общем-то, не просил, но раз уж предлагают…), а потом за сутки до моего приезда слился. Не то чтобы он был мне что-то должен, и не то чтобы я как-то с чем-то из-за него пролетел, но если бы он отказал сразу, или хотя бы слился пораньше — я бы нашёл другого хоста, или ещё как-то перепланировал поездку, чтобы не оказаться в новогодние дни в гостинице в маленьком городке, где знакомых нет, новый год люди празднуют по домам, всё закрыто и делать решительно нечего. Не делайте так, люди.

Продолжение следует.

Текст спасён из гибнущего ЖЖ: https://breqwas.livejournal.com/317113.html

5:0

Есть такой смайлик — o_O. Обозначает изумлённое охренение или охреневшее изумление, что-то вроде того. И я научился гарантированно вызывать этот смайлик на лицах заезжих аргентинцев.

— в России очень мало знают о Южной Америке, но про Аргентину одну вещь знают точно!
— какую?
— в 1998 году на мундиале в Париже Аргентина обыграла Ямайку в футбол со счётом 5:0.
— o_O …что, прости?
— а что, ты разве не в курсе?
— …ну было вроде такое, но почему это?
— один русский певец был на том матче и написал про это песню! очень популярная песня.
— …русский певец написал песню в честь победы Аргентины над Ямайкой в футбол?
— нет, это песня о том, как грустно ямайцам от того, что они проиграли.
— …и что, правда популярная песня, все знают?
— да! любого спроси, все знают: Аргентина-Ямайка — 5:0.
— O_o

Priceless, priceless, как говаривал Дискорд! И чистая правда, к тому же.

Кстати, предложение музыкантам насчёт поездки в Чили-Аргентину-Уругвай ещё в силе. Кто смелый?

Текст спасён из гибнущего ЖЖ: https://breqwas.livejournal.com/313809.html

Бросить всё, уехать в Урюпинск

С тех пор, как я указал в профиле на CS владение испанским языком, испаноязычные каучсёрферы стали стучаться ощутимо чаще. На этот раз занесло двух колумбийцев (и шутку про кокаин они уже пошутили сами, не старайтесь).

Отличные ребята, архитектор и актёр театра, скопили денег и вот поехали путешествовать по США и по России (не самый тривиальный выбор, да). Прекрасно проводим время, рассказываем друг другу о своих странах, беседуем о политике — в кои-то веки можно абстрактно побеседовать про ‘искердисмо’, ‘деречисмо’, ‘популисмо’ и ‘демокрасиа’ без риска посраться за что-нибудь, ведь сраться нам решительно не за что — пьём вино и просто болтаем.

Между делом упомянул Крым и войну на Украине. «А что там за война? И что такое крым?», спросили они.

Аккуратно уточнил. Да, всё так. Они вообще не в курсе. Ничего об этом не слышали. Понятия не имеют, что что-то там происходило и происходит, и не вполне понимают, где это.

Блин! Хочу в Колумбию. Хоть где-то люди не в теме и не имеют веского и ценного мнения по данному вопросу. С другой стороны — спросили они: «а что там за война? отчего?» — и как бы надо что-то ответить, но что? Вроде как имеешь прекрасный шанс рассказать как считаешь нужным, и поверят, но что рассказать-то? Я по-русски-то не возьмусь, а по-испански и слов таких не знаю.

В разговоре о диктаторах :) показали мне песенку кубинского барда, которая сверху к посту прилеплена: ‘Ojalá’, «Хоть бы». Припев там такой: «Хоть бы исчез твой вечный взгляд, твои прекрасные речи, твоя идеальная улыбка; хоть бы случилось что-то что немедленно стёрло тебя, слепящий свет или снежная лавина; или хоть бы я уже умер, чтобы не видеть тебя всё время, каждое мгновение, в каждом сне; хоть бы я не мог говорить о тебе даже в песнях», и прочий текст про то же — и в оригинале он очень красивый и романтичный.

«Выглядит как будто эта песня посвящена женщине, которую он хочет, но не может забыть? Нет! Она посвящена чилийскому диктатору Пиночету! Послушай ещё раз! :)»

Краткий гуглёж показывает, что это всё-таки городская легенда (сам автор говорит, что песня посвящена его первой любви) — но то, как из романтичной слащавой баллады товарищи латиноамериканцы сделали острополитическую песню, не поменяв в ней ни слова — это хорошо :) Надо бы нам так же научиться.

Текст спасён из гибнущего ЖЖ: https://breqwas.livejournal.com/312840.html

Keep calm and drink calimocho

Пришла весна, стали прилетать с юга каучсёрферы. Сезон открыт!

На этой неделе были двое испанцев. Рассказали про, как они говорят, любимый напиток испанских студентов: калимóчо, сухое красное вино + кока-кола, 1:1. Можно пить цивилизованно, из бокала со льдом, а можно как испанский студент — взять двухлитровую колу, половину выпить и влить в бутылку литр дешёвого вина из тетра-пака. И потом, конечно же, беспалевно пьянствовать в общественных местах: распитие на улице в Испании, как и у нас, запрещено, но калимочо в бутылке из-под колы от собственно колы отличить трудно.

Звучит полным варварством, конечно, но на деле — приятный летний слабоалкогольный напиток, рекомендую. Переводить на него хорошее вино, конечно, не надо, а так — отлично.

Но новость не в этом. А в том, что за десять месяцев ежедневных занятий я-таки научился испанскому языку с нуля! Пусть и на базовом уровне — но, блин! Я понимаю обращённую ко мне речь (если собеседник хочет чтобы я его понял — т.е. говорит не торопясь и готов повторить непонятное), я могу сформулировать почти любую мысль — пусть медленно и кое-как, но могу! Пока всё это, конечно, «от головы» — нужно внимательно слушать, нужно предпринимать усилия для понимания и формулирования ответных фраз, и самое лёгкое подпитие эти навыки сразу выключает, но это однозначно вин.

А до испанцев заезжали поляки, проездом в Китай через Россию. Откуда-то в головах иностранных туристов берётся мысль о том, что погулять один день по Москве, а потом ещё пять ехать в поезде Москва — Улан-Батор по «the Transsib» — это хороший способ посмотреть Россию, и вот эти были такие же. И отговаривать поздно, билеты куплены :)

Спросил у поляков (на английском, по-русски они не говорили и даже алфавита не знали), правда ли, что по-польски говорят «в Россию», «в Польшу», но «на Украину». Да, говорят, правда, а к чему вопрос? Да так, говорю, вопрос. Животрепещущий. :)

В общем, как я белорусов к немцам посылаю от Weißrussland их отучать, так украинцев буду к полякам. А то докопались тут, понимаиш.

Хорошая штука каучсёрфинг.

Текст спасён из гибнущего ЖЖ: https://breqwas.livejournal.com/311258.html