Благотворительность

Религиозные тексты говорят о том, что о своей благотворительности нужно помалкивать, иначе — грех. Однако, все получатели помощи просят делать ровно обратное: им такая реклама очень помогает собрать ещё денег на хорошее дело. Вин-вин, фактически: и сам похвастался, и другим помог.

Ну что ж, будем грешить.

— только что задонейтил 5000 ₽ команде Навального, shtab.navalny.com. Выздоровеет он или нет — не знаю, но очень важно чтобы его команда продолжала делать расследования и заниматься политикой. На энтузиазме далеко не уедешь, нужны деньги. Закиньте им сколько-то, от вас не убудет.

— подписан на ежемесячный платёж на 3000 ₽ в БФ «Волонтеры в помощь детям-сиротам», otkazniki.ru. У всех свой подход, но если я жертвую деньги на что-то, что мне самому не нужно, я хочу чтобы эти деньги использовались эффективно. Математика в таких ситуациях горька, но уместна: когда собирают 10 млн рублей на то, чтобы послать больного раком трёхлетнего ребёнка лечиться за границу — это значит что все ваши деньги достанутся заграничным врачам (а скорее даже хозяевам клиники), а ребёнок скорее всего всё равно умрёт: от излечимых болезней лечение по 10 млн не стоит. Тем временем, на эти 10 млн можно помочь сотне-двум здоровых детей, которые рискуют оказаться искалеченными нашей детдомовской системой, и шансы ремиссии куда выше.

— подписан на ежемесячный донейт €10 в пользу Radio Siamsa, siamsa.ie. Не думаю, что они так уж нуждаются, но уж больно я люблю это радио: только ирландская традиционная музыка, отборного качества, без рекламы. Горячо рекомендую (слушать, по крайней мере).

Опыт показывает, что донейтить нужно столько, сколько вам не жалко — всем будет лучше, если после первого пожертвования вас не задушит жаба и второе и третье пожертвование тоже состоятся.

Правительство курильщика

Полгода назад, в середине марта, авиасообщение над Европой фактически остановилось и не восстановилось до сих пор. Все рейсы поотменялись, авиакомпании оказались на мели.

Тем не менее, Еврокомиссия ещё 18 марта подтвердила право пассажиров на возврат денег за билет на отменённый рейс деньгами, а не ваучером: если авиакомпании хотят выдавать ваучеры, они могут сделать их привлекательнее чем просто возврат, но право получить назад деньги за неоказанную услугу за пассажирами сохраняется. Потом подтвердила то же самое ещё раз 13 мая, высказавшись в том смысле, что авиакомпании сейчас и так спасают за счёт денег налогоплательщиков, и использовать для спасения заодно и деньги неудачливых пассажиров — не годится. Авиакомпании со скрипом, но стали возвращать деньги.

Так поступает правительство здорового человека.

Тем временем, у нас:

— с марта и по июль Аэрофлот никому никаких денег не возвращал, хотя должен был, и ничего ему за это не было
— в июле вышло им же пролоббированное постановление правительства о том, что может и не возвращать, а предлагать вместо этого ваучер
— вплоть до самых недавних пор Аэрофлот продавал у себя на сайте билеты на запланированные ещё до короны международные рейсы, которые все как один «отменялись» незадолго до вылета, а вместо возврата денег предлагал купившимся лохам все те же ваучеры
— а восемь миллиардов рублей господдержки, которые Аэрофлот получил ещё в июне, видимо ушли на что-то ещё.

Так поступает правительство курильщика.

* * *

У меня на момент начала коронакризиса были на руках билеты KLM, AirSerbia и Аэрофлота. KLM деньги вернул, AirSerbia вернула, Аэрофлот прикарманил €500 себе. €500, блеа! Что делать-то? Острой нужды в этих деньгах нет, но обидно.

По уму, нужно не выпендриваться и взять ваучер, тем более что скорее всего пригодится (если, конечно, не будет с ним как с «ваучерами» наших родителей в 1993).

По дурному упрямству внутреннему чувству справедливости, нужно упереться и пойти в суд за те €130, которые приходятся на исходящий рейс из ЕС — на них распространяются правила ЕС, даже если авиакомпания не из него. Контор, которые за мелкий прайс за такие суды берутся, предостаточно.

Как бы поступили вы?

Как я участвовал в уличных протестах: Сантьяго-де-Чили


Надпись на транспаранте: «История — её рассказывают народы». Здесь и далее большие фото по клику.

На всякий случай, дисклеймер: я рассказываю то, что видел и слышал; так, как запомнил. Я могу ошибаться или что-то путать. Это частные заметки в личном блоге. В Чили я просто турист.

* * *

Предыстория, для тех кто совсем не в курсе:

  • 1 октября этого года проезд в метро Сантьяго-де-Чили, столицы страны, подорожал на 30 чилийских песо ($0.04, 2.5 ₽), всего билет стоит 600-700 песо
  • спустя несколько дней в городе началась «кампания гражданского неповиновения»: сначала студенты, а потом и многие другие стали прорываться в метро не заплатив
  • к середине октября эти стычки у турникетов стали перерастать в массовые протесты, с экономическими (зарплаты-пенсии-образование-медицина) и политическими (новая конституция) требованиями

Чили до сих пор живёт по написанной при Пиночете ультра-правой конституции, и это проблема.

  • к 18 октября массовые протесты стали массовыми беспорядками: горят автобусы и поезда метро, в центре Сантьяго строят баррикады, бьют витрины и светофоры
  • 19 октября президент Пиньера (правый, ооочень нелюбимый чилийскими левыми) вводит чрезвычайное положение и комендантский час, в Сантьяго входят войска

В прошлый раз комендантский час и войска в Сантьяго вводил Пиночет, кровавый диктатор и фашист. Чилийцы помнят.

  • 21 октября на улицу вышли уже вообще все: манифестация на 1.2 млн человек в шестимиллионном Сантьяго — это каждый второй взрослый житель города; требуют новую конституцию и отставку Пиньеры
  • правительство уводит армию с улиц, выдвигает пакет «левых» реформ (пенсии, медстраховки, повышение налогов), начинает переговоры с оппозицией и возвращает прежнюю цену на проезд в метро
  • протесты продолжаются, но уже без таких масштабных разрушений
  • 15 ноября правительство и оппозиция подписывают соглашение о новой конституции: первый референдум конституционного процесса назначен на 20 апреля. Всех основных целей (кроме отставки Пиньеры) революция достигла.

Не надо думать, что это «а, Латинская Америка, всё как всегда» — в Чили такого не было никогда. Вообще.

Но, так или иначе, я был уверен, что всё давно закончилось, и в свой декабрьский отпуск ехал спокойно. Не тут-то было…

* * *

В пятницу 20 декабря я прилетел в Сантьяго, закинул вещи в гостиницу и пошёл в город, имея целью 0) погулять 1) купить канцелярского скотча 2) пофотографировать цветы — потому что нельзя приехать из зимы в лето и не начать фотографировать цветы. Скотч добыл где-то в районе Plaza de Armas (купил у тётки, которая продавала упаковку для рождественских подарков — вообще-то это был её скотч, которым она подклеивала на коробках бантики и рюшечки, но она согласилась продать мне початый моток за две тысячи песо; обожаю такие квесты), покушал арбуза и собрался дальше, в городской парк на холме San Cristobal.

Сел на метро. Нужную мне станцию — Baquedano — поезд проследовал без остановки. Вышел на следующей, Bustamante — ну, почему бы нет, прогуляюсь ещё пятнадцать минут, Bustamante тоже парк. Маршрут — пройти через этот самый парк Bustamante, потом через площадь Baquedano, дальше через мост через реку Мапочо и на холм.

Иду по Bustamante. В парке тусуется молодёжь, весело майданит с национальным колоритом:

Граффити на крыше — «Новая конституция или ничего!». Опасная постановка вопроса, но за ребят я порадовался: пока что выходит что они получают конституцию. Иду дальше.

Подхожу к площади Бакедано. Там много народу, центр площади с памятником охраняют карабинерос (Carabineros de Chile — так называется местная полиция), и вообще их много, даже какая-то техника стоит.

И ещё как-то странно пахнет, но в целом — вроде бы ничего не происходит. Ну, здорово, попозже сюда ещё зайду, а сейчас перейду на ту сторону…

Херак! Включается водомёт, в людей на площади летят газовые шашки, оставляя в воздухе красивые дуги дыма, и все начинают драпать. Начинаю и я, но поздно: шашки оказываются передо мной и бежать надо через облако газа. Пока глаза ещё что-то видят, замечаю какая большая и красивая радуга получилась в брызгах водомёта…

Вечер переставал быть томным. Фотографирование цветочков откладывалось.

* * *

…нда. С полицейским газом я раньше не сталкивался (в Москве не в ходу, в Киеве в 2014 я майдана сторонился), и наглотался его явно больше чем следовало.

Вернулся в Бустаманте, прокашлялся, продрал глаза, утёр сопли. Кожу немилосердно жгло. Кто-то побрызгал мне в лицо не знаю толком чем (но жжение унялось): «держись, братишка! тебе бы платок». Огляделся.

Часть публики вокруг была в респираторах, а многие ещё и в плавательных масках, из остальных у большинства был шарф или шейный платок, который можно натянуть на рот и нос. Как я умудрился не заметить этого, когда подходил? Особо хороши были тётушки лет сорока в очках для бассейна, очень душевно выглядели.

А обстановка была какая-то странная. После газовой атаки все снова стали вести себя совершенно спокойно: полиция стоит, протестующие (а из случайных прохожих там был, похоже, я один) прогуливаются по парку, друг к другу индифферентны. Большая часть карабинерос на площади, но есть и группки в парке — кто просто стоит, кто что-то там охраняет. Манифестанты на них как будто бы не обращают особого внимания.

Время от времени какая-то из группок карабинерос начинает пулять по людям шашками с газом. Те в ответ орут: «Пидоры!!!» (…нет, ну а кто они после такого?) и разбегаются. Потом ветер растворяет облако газа, и всё возвращается на круги своя. Происходят эти мини-атаки разрозненно, хаотично и как-то… немотивированно. Зачем? Чтобы что?

Задумался о том, что мне, собственно, делать. Снаряжения «беззбройного протестувальника» у меня при себе не было, а был рюкзак с аккордеоном и канцелярский скотч в кармане: я же цветочки фотографировать шёл, а не на войну. С другой стороны — когда ещё такого увидишь? Тем более что «чилийское пробуждение» я в целом поддерживаю. Ну, значит надо остаться и досмотреть.

* * *

Воевали, судя по всему, на всех примыкающих к Бакедано улицах, и я решил сходить куда-нибудь ещё. От Бустаманте через переулок прошёл к проспекту Викунья-Маккена. Навстречу мне пронеслась группа драпающих протестующих, на выходе мелькнули водомёты. Чуть подождал, и вышел на проспект.

Его, похоже, только что «зачистили». Фронт уже прошёл, и проспект был почти пуст — только стояла кое-где полицейская техника и пробирались по стеночке рыцари-крестоносцы медики-волонтёры эпичнейшего вида.

Про рыцарей я думал что пошутил, но оказалось что нет: позже мне рассказали, что значительная часть этих добровольческих медбригад — исторические реконструкторы и есть. Основным лагерем они стояли по ту сторону реки, а здесь, на Викунья-Маккена, у был мини-штаб:

Прошёлся по пустому проспекту и я, фотографируя по дороге полицию. Полиции на меня было всё равно.

Собственно, полное отсуствие винтилова — наверное, самая удивительная для меня черта всей этой движухи. Карабинерос не пытались никого задержать, ну или хотя бы побить, как это принято у нас. Почему — я не знаю, но гипотеза моя такая:

Чили — демократическое правовое государство, плюс-минус. Если манифестантов задерживать, то что с ними делать дальше? Отвозить в участок и отпускать? Неэффективно, и нет в Чили такого закона, чтобы людей просто так на улице ловить и по городу на автозаках катать. Отвозить в участок и сажать/штрафовать? Но в Чили есть суд, и наловив триста манифестантов, полиции придётся пойти на триста судов, каждый из которых станет событием, и которые они далеко не факт что выиграют: люди же просто были на площади, ничего такого не делали. Петь песни и стучать камнем о камень в Чили не запрещено. Отвозить в участок и сажать без суда и следствия? Пробовали: это называется «военное положение», и президент Пиньера уже наверное десять раз пожалел, что попытался его ввести. Вот и остаётся травить дустом и поливать из водомётов, в надежде что разойдутся сами…

Прошёл по проспекту ближе к площади. Там стало ещё страннее: полиция героически охраняла пятачок вокруг памятника, вокруг него по кругу ездил водомёт и иногда кого-нибудь поливал. На хвосте у него, ровно по тому же кругу, каталась колонна велосипедистов в респираторах (!), и протестовала. Иногда летали газовые шашки, но если знать что они летают — под них можно почти не попадать. Настроение на площади было приподнятое, люди запевали эль пуэбло унидо, венсеремос и какие-то более новые, мне неизвестные революционные песни.

Протестующие были более-менее перемешаны с полицией, и друг к другу относились всё так же индифферентно. В какой-то момент катающийся по кругу водомёт остановился и стал поливать навесом во все стороны, а кто-то включил не то из автомобиля, не то из карманной колонки весёлый музон, и публика вокруг водомёта начала под него весело колбаситься: при наличии респиратора и маски газ не так страшен, а быть политым водомётом в +35 — скорее бонус.

Кстати, холм на заднем плане на фото — тот самый Cerro San Cristobal, куда я шёл, но не смог дойти.

Но главная форма протеста — шум: ритмично стучать чем-нибудь о что-нибудь, или хлопать, или свистеть в свисток. «Мы здесь и мы не уйдём». Громко, сильно, мощно, это вам не лозунги скандировать.

Кое-кто успел и подсуетиться: на площади было несколько торговок платками и масками. «Платки, платки, платооочки! Платки по тысяче!». Я решил прикупить себе один, и в момент передачи денег в нашу сторону стал бить водомёт. Отдавал эту тысячу (€1.20, 85 ₽) я уже на бегу, и судя по тому как флегматично и по-деловому эта тётка провела транзакцию — торговать на бегу под газом и водомётами ей далеко не впервой :)

Потусовавшись там какое-то время и опять нахлебавшись газа (мокрый платок помогал, но не совсем), решил пойти отдохнуть. Рядом был ещё один сквер, Сан-Борха, который напрямую к Бакедано не примыкал, ушёл туда. И действительно: там шла мирная жизнь. По газонам носились собаки, на спортплощадке кто-то учился кататься на роликовых коньках, на парковой сцене репетировала танцы молодёжь. А на фоне ухали выстрелы из газовых ружей, выли сирены скорых, доносился ритмичный стук протестующих и едко пахло…

* * *

На выходе из Сан-Борха увидел, что окрестности наводнены полицией. Много техники — и новой-чистенькой, и сильно побитой камнями, какие-то перемещения отрядов полиции. Что-то затевалось.

Попытался пройти к Бакедано дворами, и тут на меня впервые обратили внимание карабинерос: «Сеньор, вы куда?». А я что, я гуляю. «Ааа, турист… Вам туда не надо, там протесты, идите в другую сторону». Другая сторона — это было обратно на проспект Викунья-Маккена.

Это оказался очень плохой совет: на проспекте стало куда жарче чем было. Издалека было видно, что манифестанты заняли всю площадь Бакедано (и памятник тоже!), карабинерос обороняли вход на проспект: ставили завесу из своего газа, били из водомётов на поражение, но всё равно понемногу отступали. В них летели камни.

* * *

Вот примерно в этом месте у переевших путинской пропаганды обычно начинается: «ко-ко-ко! да как они посмели! камнями! в ПОЛИЦИЮ! да их за это посадить мало! печень об асфальт, морду в кровавую кашу нелюдям!!!!11».

Ещё раз: схватку начали не манифестанты, схватку начала полиция. Два часа полиция поливала людей из водомётов и стреляла по ним газовыми снарядами. Газовый снаряд выглядит так:

Это металлическая чушка, из которой идёт дым. Если его вдохнуть — ты начинаешь пытаться выкашлять лёгкие, если попадёт на кожу — будет больно жечь, попадёт в глаза — перестанешь видеть. Потом пройдёт, но это потом. Чушки эти тяжёлые — стрелять ими, думаю, предполагается под ноги, но полиция частенько бьёт «навесом», чтобы подальше летало, и если такая попадёт по кумполу — мало не покажется. Мне одна прилетела точно между спиной и рюкзаком и там застряла — на двадцать сантиметров бы выше, и может лечился бы сейчас от травмы черепа (а так — обожгло газом спину, и рюкзак воняет теперь). Вы думаете, псы-рыцари медики-волонтёры там зачем дежурят?

Два часа полиция кидалась вот этим вот по людям, которые вообще ничего плохого не делали, прежде чем те начали кидаться в ответ. Ангельское терпение у товарищей манифестантов, вот что я скажу.

* * *

В полицию летели камни. Я, тем временем, оказался «по ту сторону» линии фронта, за спиной у полиции. Они отступали, фронт приближался. По газетному киоску, за которым я прятался, уже начало «прилетать». «Интересное время чтобы быть туристом в Сантьяго! Я думал у вас уже всё кончилось, а оно вон как…», говорю какому-то манифестанту, который прятался там же. «Это по телеку говорят что всё кончилось! А мы всё ещё здесь».

На площади кто-то включил через мощные колонки El derecho de vivir en paz — «Право жить мирно» Виктора Хары. Нежная, поначалу почти колыбельная — встав фоном к боевым действиям, она вдруг сделала из них грустный документальный фильм. Это старая антивоенная песня, написана ещё про Вьетнам, и её переделка про Чили стала, наверное, главным гимном этой революции — но замученный и убитый пиночетовцами в 1973 Хара её уже не споёт…

Иногда, для разнообразия и праздничного настроения, вместо камней прилетали новогодние салюты. Против одетой в riot gear полиции — не самая опасная штука, наверное, но уж очень внушительная: взрывается громко, ярко, сразу везде и в несколько этапов. Манифестантам всех стран мира на заметку. Но у меня-то riot gear не было…

Надо было валить. Со стороны Бакедано шла война, из переулков со стороны Бустаманте кто-то драпал, со стороны Ранкагуа тоже стали летать газовые шашки. В какой-то момент через проспект поехали скорые, и обстрел ненадолго прекратился — я, пользуясь моментом, сдристнул за угол и двинул в единственном безопасном направлении: обратно через Сан-Борха к Аламеде (a.k.a. проспект О’Хиггинса).

Этот кусок Аламеды был захвачен манифестантами, было людно, весело и никаких газовых шашек. Увы, на праздник я опоздал: буквально через пару минут где-то ближе к Бакедано полиция пошла в атаку, и проспект побежал.

По улице волной шло: «к ля-монеда! все к ля-монеда!». Идти штурмовать президентский дворец в мои планы на вечер не входило (тем более что сил у манифестантов на это явно не хватило бы), так что я свернул в переулок и отправился уже наконец обратно в отель. За окном отеля было так:

Воздух пах полицейским газом.

* * *

Если уж начистоту, то конкретно сейчас протест в Чили поддерживают далеко не все: даже среди тех, кто выходил на улицу в октябре-ноябре, многие не считают нужным продолжать. Тот главный и единственный вопрос, который нельзя было решить никак, кроме как уличной революцей — уже решён: новая конституция будет — если большинство её захочет. Будет не завтра, процесс долгий: поправить нынешнюю; провести референдум про то, нужна ли новая; провести выборы в конституционную ассамблею; созвать её; дождаться пока та разработает новый текст; принять его на ещё одном референдуме… Но — будет.

Сейчас же манифестанты хотят довольно разных вещей. Кто-то — просто побузить; кто-то не верит ни в какие обещания политиков (в том числе и про референдумы) и пытается доделать революцию; у кого-то есть конкретные требования — но требования те необязательно популярны или хороши. Отставка Пиньеры? Камон, это частный вопрос: через два года выборы, будет вам отставка, два срока подряд в Чили быть президентом нельзя. Расследование преступлений полиции во время протестов? Хорошо бы, но в масштабе исторического процесса — не очень важно. Квота для женщин в конституционной ассамблее? Но у женщин на любых выборах и так есть квота в 50% голосов избирателей, они сами могут решить как ей распорядиться. Квота для индейцев мапуче в конституционной ассамблее? Вот только не хватало начать измерять линейкой черепа и выяснять, кто тут мапуче, а кто нет. И это «реалистичные» требования — а ещё есть коммунисты с запретом частной собственности, веганы с запретом молока и мяса, антиглобалисты с запретом международной торговли и чёрт знает кто ещё.

Сил на то, чтобы перевернуть ситуацию ещё раз, у всей этой компании, похоже, нет. Оно может и к лучшему: политика лучше войны, а компромисс лучше бескомпромиссности. Повторения истории с сотником Парасюком и его пламенной речью на майдане, которая развалила с трудом найденный политиками компромисс и покатила страну в тартарары — не будет.

Но это хорошо что эти протесты есть. Правительство их явно боится, а значит — во избежание эскалации — достигнутые с оппозицией соглашения выполняться будут, и ситуация с «минскими договорённостями» — компромисс, следовать которому стороны не считают нужным — здесь тоже не повторится.

На то и щука в речке, чтобы карась не дремал.

* * *

Помимо новой конституции, наследием «революции тридцати песо» (вы же помните с чего всё началось? с повышения цены билета на метро на 2 р. 50 коп.) является исписанный революционными граффити город. Исписан он весь, полностью: в центре поплотнее, в богатых пригородах вроде Лас-Кондес — пожиже, но весь, и закрасить это быстро получится вряд ли. Обычно пишут что-то стандартное: «нет насилию», «государство убивает», «новая конституция», «Пиньеру в отставку», «#ЧилиПроснувшийся», «ACAB» или что-нибудь в этом роде. Но бывает и хорошо:

В парке вдоль набережной Мапочо, тоже примыкающем к Бакедано, всем барельефам пририсованы платки от газа.

Там же, на мусорной урне: «спасибо, первая линия»

Там же: скульптурная группа, изображающая хрен знает что, превращена в скульптурную группу, изображающую манифестантов. А что, похоже.

На мемориале какая-разница-чему в парке с другой стороны от площади: «Это был не мир, это было молчание». Ответ всем обывателям (и выдающим себя за таковых пропагандистам) на «ну чё вы вот это всё начали? мирно же жили!».

«Виктор жив». Хара, не Цой.

«Мы — новость, (но) мы не остановимся, пока не станем историей». Похоже что удалось.

* * *

На следующий день, в субботу, я был занят другим, но вечером воскресенья, когда чуть спала жара, пошёл искать приключений уже целенаправленно.

Я не нашёл их. На площади было малолюдно, несколько разрозненных группок манифестантов — несколько десятков человек, не больше — ритмично стучали камнями по перилам заваленных грунтом входов в метро. Проезжающие машины сигналили им в поддержку — и друг другу, пытаясь разъехаться на площади, где не горели фонари и были побиты все светофоры. Зазывала клиентов всё та же торговка платками: «панюэлос! панюэлос! панюэлос пор лука!». Немногочисленные карабинерос охраняли исписанного лозунгами и заляпанного краской генерала Бакедано (и чего он им всем сдался?). Кто-то фотографировался у ещё более заляпанного водомёта, показывая ему фак. Темнело.

* * *

Ещё спустя неделю (да, этот пост долго лежал в черновиках) я, уже будучи в Аргентине, включил в гостинице чилийский телеканал — TV Chile, государственный. Шли новости: в Сантьяго протестовали. Там же и, скорее всего, те же. Диктор долго рассказывал про «ataques violentes» со стороны манифестантов — но о том, чего же эти манифестанты хотят, или о том, какая активность полиции предшествовала этим «ataques», почему-то умолчал.

Так и живём.

Гісторыка-культурная каштоўнасць

По касательной к предыдущему посту.

Вчера гуляли по Минску в тёплой компании, и вертелась в голове мысль: какая горькая ирония! Кто бы мог подумать лет десять назад, в 2008, что из трёх осколков России самой «нормальной» — не самой экономически развитой, а именно самой нормальной для жизни — окажется не РФ и не Украина, а именно Белоруссия? «Последний диктатор Европы», «картофельная КНДР», «колхозник во главе государства», какой дикой Белоруссия тогда казалась на фоне тогдашней России (новый президент, либерал Медведев) и тогдашней Украины (демократия, свобода слова, все слои общества имеют политическое представительство и участвуют в жизни страны). А теперь?..

И ведь это не Белоруссия поменялась — она осталась какой была, плюс-минус. Это Россия и Украина свернули куда-то катастрофически не туда. И теперь вроде как и диктатор Лукашенко уже совсем не последний, и так ли это вообще важно, диктатор он или нет, если у него в стране нет ни накачки ненависти и нетерпимости, ни войн — ни с соседями, ни с собственными гражданами? Цензура цензурой, но ни яндекс с вконтактом, ни телеграм с линкедином в Белоруссии не забанены. Незалежность незалежностью, но оба распространённых в стране языка — государственные.

Вот как так вышло, а?..

Выборы: 2011-2018

В Москве выборы, а я сижу на лавочке в центре Смоленска, смотрю на струи фонтана в лучах заката и впервые за много лет в избирательной движухе не принимаю никакого участия. Ох…

 
Первый мой раз был в декабре 2011. Помните, какое было время? Подающий надежды блогер из ЖЖ Алексей Навальный, «ПЖиВ», «голосуй за любую партию, кроме», вот это вот всё. За пару дней до думских выборов я внезапно решил, что хочу посмотреть, не фальсифицируются ли они. Сходил в Яблоко, отслушал лекцию для наблюдателей-перворазников, получил направление и сходил на участок. Участок был «чистый», и из сравнения его с результатами соседних явственно следовало: фальсифицируются, да ещё как! Разница по проценту прогосовавших за ЕР от списочного состава — вшестеро, это в двух-то рядом стоящих домах.

Эта нехитрая мысль пришла в голову не только мне. И понеслось…

 
Помните ли вы Москву, какой она была тогда? Бурлящей, взвинченной, полной людей, которым вдруг стало не всё равно. Которые желали изменить жизнь вокруг себя, и планировали это делать вот прямо сейчас. Луки у автозаков, россыпь новых партий и движений, надежда на перемены. И помимо митинговой движухи, пошла ещё одна: массовое наблюдательское движение.

Я осмотрелся вокруг и прибился к одному из существовавших тогда волонтёрских движений: Гражданин Наблюдатель. К президентским выборам они мне добыли членство в УИК от КПРФ в соседнем районе, на участке где ЕР получила какой-то неадекватно высокй процент. И не ошиблись: при наличии «общественного контролёра» в лице меня Путин там набрал вдвое меньше (от списочного состава), чем якобы набрала ЕР за четыре месяца до того, и вписанные в список у меня за спиной три десятка иногородних дворников ситуацию не изменили. В целом, на волне протеста Москву тогда удалось закрыть наблюдением почти целиком, и результат по столице был «чистый»: за Путина — около 50% от явки.

Тогда многие начали ныть и разочаровываться. Мы, мол, наблюдали, а он даже по-честному выигрывает! За него правда кто-то голосует! Я, напротив, был полон оптимизма:

1) наблюдение — работает! «Закрытая» наблюдением Москва дала очень чистый результат
2) несмотря на всю пропаганду, несмотря на убожество оппозиционных кандидатов, несмотря на то, что на выборах была не ЕР, а лично Путин — в Москве из пришедших на участки половина проголосовала не за него. Эти люди есть, их очень много и может стать ещё больше.

Надо, надо работать!

 
В 2012 году в Москве было три крупных наблюдательских организации: Голос (старая и уважаемая организация со штатными сотрудниками, иностранный агент непонятно на какие деньги живущая), Гражданин Наблюдатель (вот где был я) и Сонар.

Сонар — «Сообщество Наблюдателей России» — появился, как я понимаю, из фейсбучной группы по наблюдению на выборах мэра Ярославля. В первом туре наблюдатели поймали наглую скупку голосов, ко второму в город выехал массовый десант активистов из Москвы, город был «закрыт» наблюдением целиком, и мэром триумфально стал оппозиционный кандидат Евгений Уралшов. Очень крутая была история, но потом Уралшова посадили, дали двенадцать лет «строгача», и он до сих пор сидит. Самый настоящий политзаключённый, но кто теперь про него помнит? Это же не пусирайот, чего тут вспоминать.

Выезды на местные выборы наблюдательские движения частенько устраивали совместно. Движений было больше одного неспроста: между ними реально были мировоззренческие противоречия. Мне случалось бывать на «координационных встречах» перед выездами, и это был ад: люди из ГН орали на людей из Сонара, что те устраивают бардак и отказываются быть частью структуры координации, те в ответ огрызались, что мол потому Сонар и отдельно, что в этом вашем ГН вертикаль власти, подавление личности и путинская Россия. Странная девочка из Голоса в ответ пыталась встрять, что это всё неважно, а важно заполнять карту нарушений! «Да сдалась кому эта карта!», рявкали в ответ.

И при этом всём выезды вполне получались, сотрудничество шло. Наверное, самый клёвый мой отчёт тех лет — из подмосковного Жуковского. Ну круто же!

 
В 2013 в мэры Москвы собрался Навальный. Под это дело в Москве в единую структуру объединились все три движения, а также четвёртое, РосВыборы, которое сам Навальный и создал.

Я на тот момент стал членом УИК с ПРГ у себя в Хамовниках — на пять лет, от партии Справедливая Россия. СР тогда ненадолго стала оппозиционной партией: их депутаты приходили в Думу с белыми лентами, избранные от них Пономарёв и Гудков-старший вдруг стали медийными лицами, глава партии Миронов тоже записался во фрондёры (вот ведь времена были!). Под эту лавочку в Москве в участковые комиссии по их квоте попала масса оппозиционных «белоленточных» активистов, и я в их числе.

А ещё внезапно выяснилось, что в Хамовниках в пресловутой единой наблюдательской структуре нет координатора: предыдущий, Ирина Правниченко, ушла работать в штаб к Навальному. Ну что ж, «если вы слышите это — вы и есть сопротивление». За руление в Хамовниках взялся я.

 
Первые же выборы в роли координатора стали самыми тяжёлыми, но и самыми успешными. Суммарно через все проекты в Хамовники на 36 участков записалось около 120 человек, из них не менее 100 прошли обучение, получили направления, были заранее познакомлены между собой и командами отправились на участки. Титаническая работа, которой я до сих пор горд, и писал бы о ней в CV, если бы мог. Хамовники были закрыты хорошо и плотно, и тут было за чем следить: на конкретно моём участке, например, Навальный Собянина обошёл. Охренел председатель, охренела комиссия, но ещё больше охренел я, и не отходил от председателя и не спускал глаз с протокола, пока «компьютерщик» в управе Хамовников не вбил цифры в ГАС «Выборы».

Второго тура, однако, не случилось, а после выборов выяснилось вот что: команда условного Варламова-Каца (вместе с крутейшей Правниченко) посралась с Навальным и откололась. Одновременно сгинул с концами (по неизвестным мне причинам) навальновский проект РосВыборы: ни базы активистов, ни написанного под него программистами-волонтёрами софта я потом никогда не видел.

 
А потом случился Крым. Я тогда съездил на референдум, написал самый известный свой пост, и мнения, к которому пришёл тогда, с тех пор не менял: я верю в демократию, в широком смысле. Люди должны управляться так и теми, как они сами хотят чтобы они управлялись, в этом суть демократии — и в этом смысле Крым под русским подданством есть явление куда более демократическое, чем Крым под Украиной.

Однако, с наблюдением дома в Хамовниках началась какая-то ерунда. На очередных выборах (мосгордума, кажется) на рассылку по базе старых контактов я получил откликов куда меньше обычного, зато пришло несколько ответов в духе «я изменил политические предпочтения, не пишите мне больше». На мои возражения в духе «мы внепартийный проект, мы не про предпочтения, а про чистоту выборов, давайте вы проследите что кандидатов от ЕР честно изберут?» не ответил ни один. Видимо, вбросы и фальсификации за «своих» — это, типа, ОК.

 
Следующие несколько выборов прошли в атмофсере всеобщей индифферентности. Хамовники были неплохо закрыты благодаря назначенным ещё в 2013 пятилетним ПРГ, но и из тех кто-то переставал отвечать на звонки, кто-то сказывался занятым, кто-то эмигрировал. Из сорока человек к осени 2017 осталось что-то около пятнадцати…

Осенью 2017, однако, произошло кое-что очень крутое: Кац и его муниципальная кампания.

 
Хамовники были разбиты на три округа, в каждом было по три-четыре «кацевских» кандидата от Яблока, разной степени случайности людей, и ещё кандидаты противостоящей им команды Александры Парушиной, внезапно тоже от Яблока. Мне выпал интереснейший квест «найди в каждом округе по два кандидата, которые отдадут подписанные бланки назначений ПСГ, и пообещают в обход меня их никому не давать». Подтвердить мою личность как координатора Хамовников могли люди в московской структуре координации наблюдения, но движуха Каца к ней не имела не малейшего отношения, и квест пришлось проходить сугубо на личных знакомствах. Вот вы пробовали убедить шесть незнакомых людей, что им нужно дать вам пачку чистых листов с их подписями? Я теперь пробовал. Убедил, квест прошёл. :)

Вот это был редкий для Москвы — первый с 2013! — случай, когда выборы были конкурентные и наблюдатели были нужны. И при этом их решительно не было: наблюдателей «с улицы» не записалось и десятка. Кандидаты подняли свои личные ресурсы, и этим свои округа закрыли: Илья Азар, скажем, писал призывы в фейсбук, а другая кандидатка, которую в команде Парушиной жутко не любили «за национализм», где-то нашла и прислала наблюдать таких чётких пацанчиков, что в обвинения в связях с националистами я как-то сразу поверил :)

Где были все те толпы наблюдателей из 2012 и 2013, когда они были так нужны?

Те выборы две оппозиционные команды выиграли, заняли совет муниципальных депутатов Хамовников целиком, а потом ещё полгода не могли между собой договориться о том, кто будет председателем. Пока они пребывали в клинче, председателем оставался пролетевший на выборах едрос.

 
А весной 2018 снова выбирали Путина. К этому моменту помимо сохранившейся, но захиревшей «единой структуры координации» родом из 2013 года, в Москве появилась ещё парочка:

Во-первых, были «гудковцы». Это было продолжение той же структуры, что строилась Кацем и Яблоком к муниципальных выборам, но к тому времени Гудков Яблоко и Каца кинул и отправился в свободное плавание. Направления люди оттуда получали в «агитационных юртах Собчак».

Во-вторых, были «навальнята». Про этих я не знаю почти ничего: они жёстко шифровались. Что это вообще было?

Обе структуры придерживались такой позиции, что если кто-то там желает им помочь, то это пожалуйста, а они никому помогать не будут. Выражалось это в том, что людям из этих структур мой контакт как «координатора Хамовников» давали, а мне их контакты и расстановку — нет. И если с гудковцами вышестоящие координаторы как-то сумели договориться (меня взяли в их чат и по большому секрету слили xls’ку с примерной расстановкой), то навальнята остались тайной: время от времени мне в телеграм писали какие-то аккаунты со словами «я готов» или «меня послали к вам, что дальше делать?», но чего-то более конкретного от них добиться не удавалось. За пять лет моей работы координатором люди почему-то разучились пользоваться электронной почтой, зато научились слать бессвязные сообщения в телеграм.

И эти две новые структуры были в явном большинстве: по старым каналам (ГН-Сонар-Голос), конечно, тоже записывались, но мало, очень мало… И своих районных координаторов в этих новых структурах не было: как я понимаю, и там, и там не считали нужным что-то координировать. Забросил людей в «районный чат», и пусть барахтаются.

В итоге, сколько-нибудь точной картины о том, какие люди на каких участках наблюдают, обучены ли они, есть ли у них направления и от кого, знакомы ли они между собой, знают ли что делать и куда звонить если на участке начинается жесть — у меня не было. Наверное, хороший координатор сумел бы её собрать — прозванивая и тщательно опрашивая каждого, уговаривая и убалтывая. Но я не хороший координатор, я — обычный.

 
В день выборов весь день я наблюдал хаос и бессмысленность в наблюдательских чатах, очереди бюджетников к «допсписку» и стареющие от года к году лица избирателей. В бюллетенях всё так же был Путин и какие-то клоуны. С декабря 2011 года прошло шесть с половиной лет, но прогресс в области свободы выборов вообще и наблюдательского движения в частности выходил отрицательный.

Днём позвонила отдыхавшая в Крыму бабушка и с гордостью сообщила, что вот она впервые за двадцать лет сходила на выборы! Проголосовала за Путина!

Вечером выключил телефон. Спустя пару суток включил, написал координатору ЦАО, что в Хамовниках к следующим выборам нужен новый районный координатор, и выключил обратно.

 
За координацию Хамовников взялись двое избранных в том году муниципальных депутатов. Я горячо надеюсь, что к тому времени, как в районе случится какая-то движуха а-ля Навальный-13 или МундепыКаца-17, они заматереют и начнут ловить мышей. Но пока что о том, что в Хамовниках расформированы пять избирательных комиссий (включая мою), они узнали от меня, за десять дней до выборов.

Такие дела…

Президентские выборы по-колумбийски

Гуляя сегодня вечером по центру Боготы, набрёл на митинг. В мае в Колумбии президентские выборы, и вот похоже избирательная кампания уже идёт. Говорил кандидат в президенты от Либеральной партии (левоцентристы).

Остановился послушать, что обещают колумбийскому народу. Народу обещали всеобщую пенсию по старости.

«Пессимисты говорят: это невозможно! Нет, говорим мы, это возможно! Многие другие страны латинской Америки уже ввели всеобщую пенсию по старости, и мы сделаем это в Колумбии!»

Так я узнал, что сейчас в Колумбии нет всеобщей пенсии по старости.

Цените, цените завоевания социализма, сограждане. Многое из того, что мы принимаем за само собой разумеющееся, таковым не является.

Президентские выборы по-чилийски

Ещё в Чили в эти выходные были президентские выборы — второй тур, левоцентрист Алехандро Гиер против правого Себастьяна Пиньеры.

Мой старый приятель Себастьян (не Пиньера, другой) и всё его семейство — супруга и четверо сыновей — были за Гиера: «их» кандидат, ещё более левый, проиграл ещё в первом туре, так что выбор был простой — между центристом и правым они выбирают центриста. Правый предлагает дерегуляцию и понижение налогов ради инвестиций и создания рабочих мест, а также отмену части реформ прошлого, умеренно-левого правительства. Центрист, соответстсвенно, за сохранение и продолжение этих реформ — среди прочего, налоговой (крупные корпорации должны платить больше) и образовательной (постепенный переход к бесплатному высшему образованию).

Чёрт, осмысленный же выбор. Вот почему у чёрта на куличиках, в самой что ни на есть латинской Америке, получается нормальная политика и получаются такие выборы, где выбирают программы, а не кандидатов, а у нас нет?

Выиграл, вопреки опросам, Пиньера (он уже был президентом в позапрошлый раз, и вы его кстати видели). Жаль, конечно: Чили очень бы не помешали ещё четыре года умеренных левых у власти, но — такова оказалась воля чилийского народа. В Чили — демократия на западноевропейский лад, самая настоящая.

Вечером после выборов смотрел местный телевизор. Два телеканала, CHV и CNN Chile (противоположных, как я понимаю, взглядов) организовали общий эфир с названием «Tolerancia Electoral», куда позвали депутатов от основных партий, представителей обеих кампаний и каких-то экспертов, и устроили спокойный, культурный разговор о том, какая теперь будет жизнь, кто с кем будет сотрудничать и куда пойдёт страна дальше. Никто ни на кого не орёт, никто никому не хамит, никто никого не перекрикивает (как на русском ТВ), никто не заходится в праведном гневе (как на украинском), никто не пытается свести разговор к talking points (как на штатовском). Чёрт, я хочу себе такое ТВ, как я видел вчера в Чили. Такое ТВ я бы смотрел.

Перед днём голосования кандидаты договорились, что проигравший приедет в штаб к победителю и лично его поздравит. Гиер (который вообще-то планировал выиграть) сделал это вечером того же дня. Никаких оснований считать, что этого не сделал бы Пиньера, нет.

Я вот этому всему поражаюсь. Маленькая нация на отшибе мира, со скверными соседями и получившая не самые удачные карты на раздаче — но вот всё у них нормально. Приличная страна. Да, тут небогато — цены как в ЕС, а зарплаты совсем не как в ЕС. Да, общество очень классовое, с высоким неравенством и концентрацией богатства у нескольких «старых» семей. Да, на улицах не всегда хорошо пахнет (ещё бы, в такую-то жару и без дождей) и ещё не ушли приметы того, что у нас соответствовало 90м (в смысле не преступность, а разного рода уличные торговцы, забегаловки с самопальными вывесками, ларёчники с ширпотребом и лотошники с чебуреками). Да, чилийцы, как и все латиносы, раздолбаи — не такие, как все их соседи, но всё-таки. Это всё так.

Но при этом здесь полиция не берёт взяток, здесь нет трущоб, здесь можно спокойно гулять по городу в любое время, здесь настоящая демократия и стабильно растущая экономика, уже много лет как. Скорее всего, через десять лет в Чили будет лучше, чем сейчас; многие ли из нас могут уверенно сказать это про свои страны?

Молодцы они, короче. Вот бы и нам так уметь.

Чебуреки у лотошников, кстати, вкуснющие. Empanadas fritas de queso, обожаю!

Я просто оставлю это здесь

Пока вроде бы выходит, что нет, ни один не прошёл.

Я не знаю, соберусь ли я написать об этих выборах — да и непонятно, нужно ли, если новоизбранный депутат муниципального собрания района Хамовники Илья Азар сделает это лучше меня — но вот хочу зафиксировать это сейчас.

С 2013 года я занимаюсь координацией наблюдателей на выборах в Хамовниках — районе, в котором я учился, живу и работаю. Год за годом здесь на выборах побеждал или почти побеждал Прохоров против Путина, Навальный против Собянина и Ярмольник против главврача больницы. Толку от этого на больших выборах не было никакого, потому что голос здешних жителей разбавлялся другими голосами.

Сегодня район голосовал в своих собственных выборах, и — единоросов в муниципальном собрании, похоже, не будет. Бурная деятельность соцработников и совета ветеранов ни к чему не привела. Муниципальное собрание будут делить депутаты от двух выигравших выборы оппозиционных команд — и да, здесь нет ошибки: сильных оппозиционных команд на этих выборах здесь было не одна, а две, конкурирующих между собой — и кандидаты от обеих прошли в собрание. На первое заседание схожу, и захвачу мешок попкорна :)

Мой вклад в это всё небольшой, конечно. Но — голоса в Хамовниках украдены не были, и одной из причин тому — плотное покрытие наблюдением в разных формах, уже пятый год подряд. Никто не рискнёт «рисовать» в районе, про который известно, что в нём много внимательных глаз.

Люблю свой район. Я не голосовал здесь, и вряд ли буду — надо быть очень богатым человеком, чтобы осилить недвижимость в Хамовниках, если у тебя её до того не было — но рад что соседи голосуют как голосуют.

Давайте продолжать в том же духе, ОК? :)

Текст спасён из гибнущего ЖЖ: https://breqwas.livejournal.com/325685.html

Осиново

Внезапно, вчера отнаблюдал на референдуме по местному самообложению в селе Осиново республики Татарстан, в получасе езды от Казани, в рамках выезда Голоса на т.н. «единый день референдумов» в РТ. Это мои тринадцатые выборы.

Дисклеймер для незнакомцев, пришедших по ссылкам: я рассказываю то, что видел и слышал, так, как понял и запомнил. Я могу ошибаться или что-то путать. Это частные заметки в личном блоге.

 
Вы об этом ничего не знали, но вчера почти везде в Татарстане (кроме крупных городов) прошли местные референдумы о самообложении граждан. Почти в каждом населённом пункте проходил свой маленький референдум о том, чтобы собрать (помимо налогов и коммунальных услуг) дополнительные 100-200-300 рублей с каждого жителя на местные нужды: освещение, благоустройство, дороги.

Суть, однако, не в том, чтобы стрясти с граждан ещё денег: в республике действует программа, по которой на каждый рубль, собранный таким образом, правительство РТ добавляет четыре рубля из республиканского бюджета, и каждый собранный с граждан миллион превращается в пять. От исходного миллиона, заметим, некоторая часть уйдёт на собственно организацию референдума, а значит в итоге республиканское «кредитное плечо» ещё больше.

В чём смысл финансировать дорожное строительство в сельской местности вот так, а не напрямую из республиканского бюджета — неизвестно, но есть теория, что задача состоит в уводе денег из-под публичных тендеров на строительство дорог на не очень публичный и слабо контролируемый уровень сельсоветов.

Такие референдумы проходят в Татарстане без лишнего шума каждый год, и до недавних пор они даже не вводились в ГАС Выборы — и только сейчас, стараниями Голоса, о них вообще начал кто-то узнавать. Каждый отдельный референдум — очень маленький, уровня населённого пункта, от одного участка до пары десятков; всего таких референдумов вчера прошло 851. На три из них Голос прислал наблюдателей, в том числе на референдум в селе Осиново: из шести участков мы «закрыли» три самых крупных, чтобы проследить за волеизъявлением граждан по вот какому вопросу:

Согласны ли Вы на введение средств самообложения в 2017 году в сумме 200 рублей с каждого совершеннолетнего жителя, зарегистрированного по месту жительства на территории Осиновского сельского поселения, и направлением полученных средств на решение вопросов местного значения по выполнению следующих работ:

1. строительство, ремонт и содержание уличного освещения;
2. строительство, ремонт и содержание автомобильных дорог в границах поселения, покупка инертных материалов;
3. строительство и ремонт объектов внешнего благоустройства территории, в том числе покупка строительных материалов и малых архитектурных форм для этих целей;
4. изготовление сметной документации, осуществление строительного контроля.

Каждый, кто имел дело с местными выборами в России, прекрасно знает: на них никто не ходит. Типичная явка — 10-20%, в основном это бабушки и дедушки, которые дисциплинированно явились на участок, получив в почтовый ящик «приглашение», или к которым комиссия пришла с урной сама. Выборы у нас признаются действительными при любой явке, поэтому это никого не волнует: выиграл кто надо — и ладно.

Это, однако, были не выборы, это был референдум. Референдум признаётся состоявшимся только если в нём приняли участие хотя бы 50% плюс один избиратель, а если нет — то нет. И на этих вот самооблагательных референдумах по всему Татарстану была стабильная явка 52%, на любом участке. Тем не менее, когда в прошлые разы коллеги из Голоса наблюдали на них, демонстративно весь день считая явку — она магически возвращалась на этих участках к своим естественным значениям, и референдумы (это были совсем маленькие, на один участок) были признаны не состоявшимися.

Поэтому нашей задачей в этот раз было отследить явку.
 

Всё как обычно. Школа в пригороде Казани (Осиново называется селом, но фактически там микрорайоны), видавший виды коридор, столы, стенды, приклеенные на скотч флаги, комиссия из учительниц этой же школы, председатель — учитель биологии. Когда избирателей нет — проверяют тетрадки и чешут языками, на русском и татарском вперемешку.

О моём появлении было известно заранее (списки наблюдателей теперь подают за несколько дней до выборов), и комиссия решила устроить образцово-показательный день голосования — настолько, насколько умела. Умела, конечно, так себе, и докопаться до разного рода мелочей можно было, но задачи я себе такой не ставил, а ставил другую: пересчитать по головам всех избирателей до единого, не отлучаясь с участка ни на минуту.

Избирателей было шиш с маслом. Дедушки, бабушки, иногда бабушки с внуками и мамы с детьми. Многие приходили с паспортом супруга, или с целой пачкой паспортов на семью, на что комиссия, опасливо косясь на меня, отвечала, мол — нет, только за себя, а избиратели недоумевали. Почти все вообще не в курсе, что за референдум, и пришли только потому что «приглашение» в почтовом ящике. Одна, бабушка, впрочем, выйдя из кабинки для голосования, начала рявкать на председателя — мол, ты чё опять деньги собираешь?»

Участок как участок, в общем.

 
Из забавного: я, как знакомые в жизни знают, ношу бороду. Ну, как ношу… Она сама растёт :) Для продвинутой публики я с этой бородой попадаю в типаж «бородатого одмина» (хотя я не «админ», а «разраб»), старшее поколение (избиратели у нас в Хамовниках, например) считает, что похож на священнослужителя. Как-то раз на выходе из 31 троллейбуса на остановке «Зачатьевский монастырь» какой-то дядька спросил, не батюшка ли я.

Вот, вчера был ещё один вариант: директор той школы («татарская гимназия»), дядька с внешностью тренера по вольной борьбе, который в течение дня на участок заглядывал и со мной тоже ещё с утра познакомился, в какой-то момент подошёл и осторожно так поинтересовался — вы, мол, простите за бестактный вопрос, но какой вы веры? Никакой, говорю, атеист, а что? «Ну, борода у вас просто такая… Странно, думаю, вы вроде на вид русский, а вроде и мусульманин, вот всё думал — спросить, не спросить…»

И объяснил, что такие бороды у них там носят мусульмане. И не просто мусульмане, а мусульмане приезжие и/или экстремистского толка, такие что потом в ИГИЛ едут. «Вы вот видели, бабаи голосовать приходили, у них тоже борода, но коротко подстрижена, вот такая вот, а длинную у нас никто не отращивает, только те…»

Вот так я и узнал, почему на входе в казанское метро меня три раза из трёх тормозила полиция с просьбой пропустить рюкзак через рентген. :)
 

Всего на участок из почти трёх тысяч избирателей за день пришло около 350 человек. Ещё 55 бюллетеней было от проголосовавших досрочно, и 47 — от проголосовавших на дому. Правда, с надомного голосования все до единого бюллетеня вернулись с галкой «за», и в среднем выездная группа тратила меньше пяти минут на адрес… Но, впрочем, при итоговой явке в 16% (на участке, где всегда было 52%, ага) это уже не имеет значения.

Посчитали голоса (гласно и открыто, почти строго по процедуре из ст. 68 закона об основных гарантиях), получили результат примерно 350 «за» и 100 «против» на участке на 2.8 тыс избирателей.

 
Тем временем, пока у меня всё было тихо-мирно и достаточно чисто, на соседнем участке, который тоже был «закрыт» хорошим, опытным наблюдателем (но, увы, в статусе «представителя СМИ», у такого меньше прав), комиссия почему-то решила вбросить. С его слов, они (судя по всему) где-то заныкали двести неиспользованных бюллетеней, погасили оставшиеся неиспользованные не считая, а урны вскрыли до подсчёта по спискам избирателей. И на подсчёте добавили эти две сотни к «за» и «против» в какой-то пропорции.

«Но как это возможно, в присутствии-то наблюдателя?», спросите вы. А очень просто!

Требование про подсчёт по списку избирателей до вскрытия урн было проигнорировано. На «подсчёт рассортированных пачек бюллетеней перекладыванием по одному» — согласились, но делали это молча. Наблюдатель насчитал 120 (всё же на виду), они объявляют — 240, и вносят это в протокол. Что хочешь, то и делай.

Смысл этой деятельности при этом остался совершенно неясен: так они подняли явку с 400 человек до 600, на участке из 2800. Вот для чего? Чтобы что?
 

Как я уже не раз писал в постах про выборы, самое тяжёлое и неприятное в наблюдении — когда на вид хорошие и добрые люди на самом деле не такие. Моя комиссия была мила, приветлива и открыта, а секретарь постоянно пыталась меня накормить и напоить — вполне, кажется, искренне. То чаем с плюшками, то картошечкой, то супом горячим («настоящий! татарский! у себя в Москве такого не попробуете!»). А я уже после трёх часов мониторинга явки точно знал, что никаких 52% там нет и никогда не было, а значит эти милые люди годами умышленно фальсифицировали выборы.

И ведь это учителя. Они учат детей.

Плюшек их я не брал. В основном потому, что если хочешь 16 часов не выходить из помещения, то лучше не есть и не пить. Но и потому, конечно, что делить с ними хлеб-соль как-то совсем не хотелось.

 
Ещё днём, когда уже всё было понятно про явку, я сказал — мол, не состоится, похоже, референдум. «Ничего страшного», ответила мне председатель, «через неделю проведём ещё раз», имея в виду, что их, несчастных учителей, опять заставят вместо выходных горбатиться.

Может и проведут, но на этот раз действительно не состоялся. Вот данные на сайте ЦИК Татарстана, общая явка — 33%. Мой участок был 1539; ещё два УКР, на которых были наблюдатели, вы легко определите по проценту явки. На оставшихся трёх комиссии недрогнувшей рукой нарисовали всё как обычно.

Так и живём.

 
Так странно. Три наблюдателя «сорвали» целый референдум, и один из этих троих, типа, я. Такой звёздочки на фюзеляже я ещё не рисовал.

И вот если кто-то сейчас начнёт морализаторство про «атата, бедное село теперь не получит финансирование», то напоминаю, что мы просто проследили, что волеизъявление граждан проходит так, как ему положено происходить. Россия есть демократическое правовое государство, или по крайней мере должна таковым быть. Все вопросы — к правительству РТ, которое устраивает сотни фальшивых референдумов каждый год.

И ещё хочу сказать спасибо Голосу и координатору Александру grezev Грезеву за организацию выезда. Наблюдение, которое реально может что-то поменять, кроме строчек в протоколах — самое крутое наблюдение. Надеюсь, что ещё встретимся.

Текст спасён из гибнущего ЖЖ: https://breqwas.livejournal.com/322676.html

Бить детей нельзя

Тем временем, без шума и пыли, вступила в силу новая редакция ст. 116 Уголовного кодекса Российской Федерации:

«Нанесение побоев или совершение иных насильственных действий, причинивших физическую боль (…) в отношении близких лиц (…) наказывается обязательными работами (…), либо исправительными работами (…), либо ограничением свободы на срок до двух лет, либо принудительными работами на срок до двух лет, либо арестом на срок до шести месяцев, либо лишением свободы на срок до двух лет. (…)

Примечание. Под близкими лицами в настоящей статье понимаются близкие родственники ((…), дети, (…), внуки, (…))»

Бить собственных детей в России — уголовное преступление. «Ремнём по жопе» — до двух лет тюрьмы. Точка.

Ей-богу, не ожидал я таких решений от последнего сезона Государственной Думы VI созыва. Круто. И удивительно мало шума вокруг этой новой формулировки, я узнал почти случайно. Но она есть, чёткая и недвусмысленная, и даже протест Русской Православной Церкви против неё (она ведь посягает на «возможность разумного и любовного использования физических наказаний в качестве неотъемлемой части установленных Самим Богом прав родителей» и связана с «радикальными антисемейными идеологиями, отрицающими саму богоданную природу человека и имеющими, с христианской точки зрения, откровенно сатанинский характер») её вступлению в силу никак не помешал.

Про осуществление установленных Самим Богом прав, кстати, хорошо у Максима Горького есть, в «Детстве». Вторая глава. За крашеную скатерть. Кто думает что не с жизни писано — сильно ошибается (и счастливый человек). Кто думает, что сейчас так не бывает — тоже.

Я попытался понять, откуда вообще эта новая норма взялась. Судя по документам на сайте Думы, канва событий такая:

  • Верховный Суд РФ внёс в Думу законопроект о либерализации УК и переводе части преступлений малой тяжести в административные правонарушения. Среди прочего, предлагалось декриминализовать банальный мордобой — т.е. считать побои без вреда здоровью уголовным преступлением только если нанёсший их уже подвергался административному наказанию за побои, по принципу «в первый раз прощается».
  • После первого чтения комитет ГД по гражданскому, уголовному, арбитражному и процессуальному законодательству опубликовал заключение, где, среди прочего, говорилось:

    «По мнению Комитета, декриминализация преступлений против жизни и здоровья, в частности статьи 116 УК РФ «Побои» заслуживает дальнейшего обсуждения, учитывая уровень бытового и домашнего насилия, а также то, что указанная статья выполняет превентивную функцию. Насилие является одним из самых распространенных и грубейших нарушений прав и свобод человека. По официальной статистике МВД, в России 26 тысяч детей ежегодно становятся жертвами преступных посягательств со стороны родителей. Еще две тысячи детей и подростков, спасаясь от жестокого обращения в семье, кончают жизнь самоубийством, десятки тысяч убегают из дома.»

  • Далее ко второму чтению этот комитет выдаёт пакет поправок, в их числе — добавить в статью 116 пассаж про «в отношении близких лиц». Поправки принимаются, далее эта статья не меняется и проходит второе и третье чтения в ГД, СФ и подписывается президентом в том виде, в каком процитирована выше.

Заключение подписывал председатель комитета Павел Крашенинников, поправки тоже внесены от его имени. Я не очень слежу за персоналиями в нынешнем созыве Думы (уж больно там всё плохо), но конкретно этот товарищ, кто бы он ни был, конкретно этим деянием сильно улучшил себе карму.

Комитет по вопросам семьи, женщин и детей, кстати, на этот законопроект заключение тоже выдавал, но побоями не заинтересовался, только алиментщиками.

Формально, битьё детей попадало под эту статью и в прошлой редакции УК. Но, во-первых, теперь запрет прописан явно. Во-вторых, максимальное наказание увеличено с трёх месяцев ареста до двух лет тюрьмы, что уже совсем не шутки.

Конечно же, в России строгость законов компенсируется необязательностью их исполнения, и конкретно эта норма, скорее всего, исполняться будет плохо, или вообще не будет. Но начало хорошее. Есть страны, где последовательным применением подобных норм буквально за поколение отучили родителей бить детей. Небитые дети уже выросли, завели своих, и бить их им уже не очень-то и приходит в голову.

И это хорошо. Потому что бить детей — плохо.

Тех, кто не согласен, предлагаю перед тем, как начать обсуждать вопрос, отпиздить электрическим проводом. Или за волосы оттаскать хорошенько, и мордой во что-нибудь. Ну или хотя бы палкой от пылесоса в глаз уебать. Во имя любви.

Текст спасён из гибнущего ЖЖ: https://breqwas.livejournal.com/321066.html