Вологодское авиапредприятие

Я тут съездил в Вологду, и по итогам двух дней пребывания там отвественно заявляю: самая крутая достопримечательность Вологды — это её аэропорт!

Мне казалось, такие интерьеры остались в воспоминаниях из детства и в советском кино — но нет, в аэропорту Вологды их удалось сохранить в первозданном виде. Вот, скажем, стойка регистрации (где вам от руки выпишут посадочный талон):

Или вот скажем монстера. У вас дома есть монстера? У нас раньше была, и у всех была, а потом они как-то отовсюду исчезли. А в аэропорту Вологды — цела:

Летают отсюда Як-40 авиакомпании «Вологодское авиапредпириятие»: по вторникам и четвергам рейс в Москву, по средам и пятницам — в Петербург. С субботы по понедельник аэропорт закрыт.

Як-40 производились в семидесятых годах, самым новым экземплярам сейчас около сорока лет. Сколько лет этим, вологодским — не знаю, но внутри они на эти годы и выглядят. Как будто в ПАЗик сел, или в убитую маршрутку — раздолбанные сиденья, грязные полки, табличка «не курить» помутневшая, лампочка «выход» как в поликлинике была у меня в детстве. А потом эта маршутка такая — фыр-фыр-фыр! — и полетела куда-то!

Уникальное место этот аэропорт, на полном серьёзе. Подходишь к закрытой «закусочной», с прилавком как в продмаге куда в детстве в очереди стояли, смотришь через советское стекление, как в детстве в бассейне было, на лётное поле с Як-40 и Ми-8, как в кино из детства — и как будто никакой не 2018 год. Там, во Внуково, куда эти рейсы летают, может и 2018, но тут — 1985, ну максимум 1996. Реклама ещё советского Аэрофлота вон висит, разве такая в 2018 бывает? Нет!

Главный город Вологодской области — не Вологда, а Череповец: там Северсталь, а с ней и деньги, и нормальное авиасообщение, и прочие атрибуты сколько-нибудь развивающегося города. В собственно же Вологде нет решительно ничего, кроме разрушающихся старинных церквей и статуса областного центра, с губернатором и свитой. Ради губернатора и его приспешных это безнадёжно убыточное авиасообщение, как я понимаю, и держат.

Может быть когда-нибудь в будущем мир переменится, Вологда расцветёт новым цветом и в аэропорте реально возникнет нужда. Надеюсь, что, если это случится, то у тех, кто будет аэропорт реконструировать, хватит ума сохранить его как есть — со старыми вывесками, деревянной отделкой, тёплыми ламповыми табло, монстерой и застойным флёром. Потому что это ну чудо что такое:

Но пока что на сегодняшнем рейсе в Москву летело двенадцать человек, включая меня, и это был весь пассажиропоток аэропорта на сегодня. Сколько других людей — полиции, охраны, техников, диспетчеров, etc, etc — пришло на работу чтобы обеспечить работу аэропорта и отправку рейса — точно не знаю, но всяко не меньше.

Такой вот осколок социализма.

Гибралтар

На границе с Гибралтаром — погранконтроль. Разного рода испанцев, канадцев и шведов пропускают по взмаху документом, мой паспорт долго листали и поставили красивый штамп. Двух украинцев при мне не пропустили вообще. Британия, туды её в качель!

В городе слышна английская речь с характерным британским прононсом, стоят красные телефонные будки, ездят двухэтажные автобусы. Цены указаны в британских фунтах стерлингов, однако если снять деньги в банкомате — дадут не собственно фунты, а местные «гибралтарские» фантики, которыми можно расплачиваться только на Гибралтаре. Интересно, есть ли в мире реально использующаяся валюта с ещё меньшей территорией хождения?

Из города есть канатная дорога на скалу, на скале — красивые виды, ветерок и полудикие макаки, на которых можно смотреть прямо вблизи. Кормить макак строго запрещено, есть еду при них — не рекомендуется (макаки её отберут).

И не было бы в этом осколке империи ничего такого уж особенного (кроме мужиков, распихивающих по трусам блоки сигарет перед границей), если бы не осознание того, где ты.

Геркулесовы столпы, ворота вселенной. На одном стоишь, другой виднеется в дымке, за проливом. За спиной — Европа, прямо — Африка. Слева ойкумена, обитаемый мир: Рим и Афины, Иерусалим и Багдад, Париж и Вена, даже Киев и Новгород где-то вдали. Справа — бескрайний океан неизвестности.

Глупо и выспренно звучит, но когда в таком месте находишься — как-то накатывает :)

Над всей Испанией безоблачное небо

За неделю в Испании распорядок дня с сиестой установился как-то сам собой. В прошлый раз я тут был один и ночевал у каучсёрферов, возможности куда-то прятаться днём не было — а теперь, с нормальным жильём и при очень пожилой бабушке, по жаре куда-то ходить и что-то делать нет ни возможности, ни желания. В семь утра подъём, до полудня движуха, потом обед и отдыхать. Примерно к шести вечера начинает спадать жара и можно продолжать. Крутые фотографии в рассветном солнце на сдачу.

В барселонской Саграда-Фамилия почти закончен интерьер, поднимаются вверх новые башни. Я видел немало больших и впечатляющих храмов — в Москве и Петербурге, в Праге, в Париже, в Мадриде и прочей Испании — но нигде архитектура не оставляла таких сильных впечатлений. Дважды я входил в Саграда-Фамилия, дважды захватывало дух и подступали слёзы. А ведь я даже не верующий. И всё вертелась в голове едкая фраза про «танцевать об архитектуре» — ну это смотря какая архитектура, товарищи, о вот такой можно и станцевать.

В Мадриде за прошедшие два года сильно расширили пешеходную часть города, центр полон людей и жизни. Он и раньше был полон, но теперь особенно. Gran Vía перекопан во всю длину и стоит в пробках, но судя по картинкам — тоже станет полупешеходной улицей. Как похорошел Мадрид при Собянине!

Сходили поужинать в «самый старый ресторан в мире» — Sobrino de Botín, про него есть параграф в любом путеводителе по Испании и статья в Википедии. Я ожидал, что там будет много понтов и невкусная еда за неадекватные деньги, а задачу понимал как «дать бабушке возможность хвастаться подругам, что была в самом старом ресторане в мире». Ошибся: цены там оказались вполне обычными для «туристических» ресторанов в центре Мадрида, а фирменный печёный ягнёнок — вкусным до чрезвычайности; из всех неудобств — необходимость заранее бронировать столик. Настолько вкусен был тот ягнёнок, что на следующий вечер мы записались поужинать там снова. Вот как надо делать бизнесы, которые по триста лет на плаву!

Бабушку все называют «сеньора». Испанского она, конечно, не понимает, но слово выхватывает и каждый раз очень довольна. Мне чаще достаётся более просторечное «кавальеро», но случается побыть сеньором и мне. Приятно, не скрою. Люблю испанский язык!

За окнами летящего на 300 км/ч поезда — фруктовые сады и залитые солнцем каменистые холмы. Испания.

Хорошая страна. Не так прекрасна, как, скажем, Колумбия, но тоже очень хорошая.

Willie Clancy 2018

И всё-таки очень здорово там было.

Тюнов понавыучивал, со старыми друзьями повстречался, с кем давно надо было помириться — помирился, посмотрел на живых легенд, прослушал часов эдак двадцать крутых сейшнов, выпил два ведра пива, выдышал свежего морского воздуха без счёта, чего ещё хотеть? И то ли ещё будет!

Вместо приличествующих случаю тюнов вроде Happy To Meet Sorry To Part или The Parting Glass, поставлю вальс, который сыграл Джеки Дэли на закрытие accordion recital, нежный и радостно-печальный:

В эту реку, к счастью, можно входить и дважды, и трижды: в следующем году школа будет снова, и в следующем за ним, и в том, что после. Уверенно говорить «до следующего года» когда прощаешься — чертовски приятно.

Всем, с кем не встречамся в иных местах — до встречи на Willie Clancy 2019.

Кишинёв

В Кишинёве южное тепло и постсоветское увядание. Вечером среди ветшающих сталинок сверчат сверчки. В гостинице номер «люкс» мне «усыпали лепестками роз» (долго вытряхивал их из кровати), но горячей воды нет, кран течёт, а в шесть утра в номер зашёл какой-то мужик и стал ходить. «Ты кто?» — «Я, это, совок тут где-то оставил…»

Надписи в городе понятны почти без перевода — зная одну испорченную латынь, смутно понимаешь и остальные. Вечером в кафе из болтовни соседнего столика ухо выхватывает отдельные слова и иногда целые почти-понятные испанские фразы — казалось бы, где Испания, а где Молдавия, а поди ж ты. Эх, Рим, как велик ты был. За другим столиком какие-то ребята обсуждают майдан 2014 года: стоило ли, хорошо ли что в итоге получилось, кто тем стоял бесплатно, а кому «башляли» (у всех троих были и такие знакомые, и такие). При этом как-то умудрились не влезть в политику (говорили об экономическом, личном и шкурном) и не посраться.

Пиво «Кишинёв» неожиданно ОК. Ну или мне так показалось тёплым летним вечером после холодных ветров западного Клэра. Эх, всем хороша Ирландия, но там всегда холодно.

Латинская Америка на советский лад тут в Кишинёве, в общем. Я тут оказался случайно, проездом на один вечер, но надо будет при случае заехать поподробнее. Если тут не жить, а просто поглазеть приехать, то должно быть весело :)

О связи миров

История с невероятной встречей двух аккордеонистов получила неожиданное продолжение.

Помните Себастьяна, ирландского аккордеониста из Чили, с которым я познакомился, случайно увидев адрес на банковском чеке когда забирал свою новую гармонь у мастера-француза в Нанте? Прочтите если нет, круто же. Это было полтора года назад (как время летит!), с тех пор я успел съездить в Чили ещё раз, и ещё раз встретиться с Себастьяном и его семейством — уже можно сказать друзья.

А вот что было сегодня:

Ирландия, городок Милтаун Милбей, графство Клэр (читай — ебеня и глушь). В городке, однако, бурлит жизнь: ровно одну неделю в году, на время Willie Clancy Summer School, он — столица ирландской традиционной музыки. По единственной улице праздношатается толпа, в каждом кабаке — сейшн (а то и не один), у коммьюнити-центра стоят передвижные студии RTE и Clare FM и ведут трансляции, все радуются и веселятся.

Я пришёл в городок после классов и подошёл к грузовику с бургерами, пообедать. Заказал, жду, и слышу — двое парней рядом по-испански переговариваются. Спрашиваю по-английски — ребята, мол, вы откуда? «Мы из Чили!»

«Ух ты», отвечаю по-испански. «Очень люблю Чили, несколько раз там был. Далеко же вас занесло!»

— Ох ты ж! А ты местный, ирландец?
— Нет, не местный, тоже вот на школу приехал. Я русский, в Москве живу.
— А по-испански почему говоришь? И зачем ездил в Чили столько раз?
— Научился, и вот говорю! А в Чили ездил туристом, очень мне там понравилось. Кстати, у меня там друг есть — Себастьян, ирландский аккордеонист, может знаете его?
— Себастьян… Себастьян Суасо? У которого ещё жена школу танцев держит? Знаем!..

Поговорили ещё, они сделали наше общее селфи и обещали отослать Себастьяну, его реакции теперь жду не без любопытства :)

— Здорово, а! Приехал в Ирландию, а встретил чилийцев, которые знают моего друга из Сантьяго!
— Нет, ну а нам каково? Мы только приехали в Милтаун, вот решили съесть по бургеру чтобы дальше пойти по кабакам пиво пить, но первое что мы тут встретили — русский, который говорит по-испански, был в Чили и с которым у нас общие друзья!

И правда, нетривиальная встреча. Но надо отметить: если наше знакомство с Себастьяном было случайным, то встреча с этими двумя товарищами, Давидом и Даниэлем — закономерной: такое уж это место, Милтаун Милбей, одну неделю в году здесь все со всеми встречаются.

Хорошо что приехал. Уже второй раз, но явно не последний.

О картах и их предназначении

На картинке выше изображён эпик-фейл.

Это скриншот из одного популярного картографического приложения, работающего на данных из OpenStreetMap. Карта центра Никосии, столицы Кипра. На этой карте хорошо видны границы старого города — старинной крепостной стены, построенной ещё венецианцами. Отмечены башни, отмечены улицы, отмечены окружающие стену парки. Хорошая карта, много всего полезного отмечено.

А знаете, что на этой карте не отмечено? Государственная граница. Та, что проходит прямо через город и делит его пополам. И венецианскую крепость тоже: половина в одной стране, половина в другой. Нет, серьёзно. Должно было быть как-то примерно так:

С 1974 года Кипр разделён: половина под контролем Республики Кипр, половина — Турецкой Республики Северного Кипра, между ними — демилитаризованная зона с ООНовцами. В Никосии демилитаризованная зона узкая, а в старом городе — очень узкая, единицы-десятки метров. Выглядит это так: на обычной греческой улице вдруг возникает забор, за забором руины, после них ещё один забор. Если подойти к забору с обратной стороны, то там улица будет уже турецкая. Де-факто это госграница. Де-юре ООН и ни одна страна мира (кроме Турции) существования госграницы в этом месте не признают.

Многие граждане Кипра, Греции и западного мира в целом — тоже не признают: «Кипр был, есть и будет греческим!», я правильно воспроизвожу? — и, видимо, этот факт нашёл своё отражение в том, как отмечены границы в OpenStreetMap. И в итоге получилось что получилось.

Картосрачи — явление нишевое, но какое-то очень обидное: эй, чуваки, стойте! Я всё понимаю, политика и всё такое, но мы же рисуем карту! Просто рисуем. Просто карту. Это ж как словарь составлять, или классификацию чего-нибудь — абсолютно дескриптивная деятельность.

Эх, жаль у меня этого скриншота под рукой не было несколько лет назад, в разгар срача «каким цветом красить на карте Крым». Уж очень показательно.

Карта, на которой Крым отмечен украинским (а не как «спорная территория»), Фолкленды — аргентинскими, Кипр, Израиль или Грузия — едиными, а Китай и Тайвань покрашены одним цветом — это неправильная карта. Не потому что я что-то имею против аргентинцев или киприотов, а потому что она неверно описывает реальность. И вот этот вполне конкретный забор на картинке выше, в который я вчера вечером неожиданно упёрся (а потом, чертыхнувшись, переключился в телефоне на такую карту, где он отмечен) — тому хорошая иллюстрация.

Интересно, какой из картографических сервисов первым осмелится отрисовать границу ЛНР/ДНР с Украиной, и когда? Она неиллюзорна и объективно существует, не хуже кипрской, и вроде бы вполне стабильна. Я ставлю на всё тот же OpenStreetMap, года эдак ещё через три. Если, конечно, ЛДНР доживут.

Конструктив:

1) Я честно попытался выяснить, как же всё таки так вышло. Приложение, из которорого скриншот — это maps.me, данные у них из OpenStreetMap. В OpenStreetMap государственной границы в этом месте действительно нет, но демилитаризованная зона — есть, отмечена тегами military:danger_area и boundary:military. Второе — редкий user-defined тег (117 использований на всю карту мира), но первое — известный и документированный, и поэтому на openstreetmap.com он прорисовывается. Выглядит не супер, но ОК, границу кое-как видно.

Почему тег boundary стоит именно такой — я выяснить не смог. WikiProject Cyprus на OSM Wiki отсылает к Talk:Key:boundary, где про Кипр ни слова, но в истории нашёлся proposal от 2008 года, где нарисовать эту границу предлагалось как государственную, как я понял. Умеет ли кто-нибудь править OSM? Как предлагать такие правки, чтобы не откатили не глядя?

2) Фейл фейлом, но так-то maps.me — отличное приложение, всем путешественникам рекомендую.

Я твитну ссылку на этот пост аккаунту @maps_me (другой обратной связи я у них не нашёл). Товарищи, если вы это прочтёте: поправьте рендерер! Если бы military:danger_area (вполне легальный тег) как-то прорисовывался, то такого эпик-фейла с Никосией бы не вышло.

3) Оказывается, первая война правок на OpenStreetMap случилась в 2007 году, и велась именно за Кипр: турецкие или греческие названия указывать у населённых пунктов в северной части? По её итогам был составлен документ о разрешении споров, и он хорош.

Монотонно возрастающая функция

Запишу-ка для себя.

Без недели два месяца как вернулся из Колумбии в Москву, а что я всё это время делал? Что я за это время сделал? Дела лежат неначатые, письма — неотвеченные, посты в блог — ненаписанные, посуда (ещё та, декабрьская) — непомытая. Всё как в тумане, как будто гастарбайтера из рассказа Каганова вызывал.

Вот уже в третий раз за эту зиму мне удаётся дезертировать в лето (на этот раз — Кипр), и уже здесь, под тёплым солнышком и среди зелёной молодой травки в парке, морок развеялся и вдруг дошло: семь недель жизни (за вычетом двух, пожалуй, дней) прожиты бессмысленно, пусто, без пользы и без удовольствия. Что были, что не было их.

На Кипре хорошо. Погоды тут сейчас стоят как в средней полосе на майские — свежо, но не холодно; солнце жаркое, но не жгучее; всё зелёное и только что распустившееся. На контрасте с постылой московской зимой (а март в Москве — зимний месяц), Кипр — рай.

Но в следующий вторник лететь обратно, и хорошо бы суметь не отдать гастарбайтеру ещё пяток-другой недель. Их общее количество вопиюще конечно.

Колумбия: прекрасное далёко

Улетаю из Колумбии. Две недели назад я сюда прилетел, имея в голове «Сто лет одиночества», первые двадцать серий «El Patrón del Mal» (местный колумбийский сериал про то же самое, что Narcos) и смутные воспоминания о статье про Симона Боливара в википедии. Прошло две недели, и теперь я уезжаю из страны, влюбившись в неё.

Колумбия прямо сейчас стремительно меняется, это видно во всём. Впервые после многих десятилетий кровавой смуты в Колумбии стало более-менее спокойно, и как только спал постоянный пресс войны всех со всеми — страна зацвела. До процветания ещё очень далеко, но перемены за буквально десять-пятнадцать лет — огромны. Одна из общих тем в разговорах: «пятнадцать лет назад, ещё на моей памяти, вот прямо тут взрывались бомбы» (или «воевали парамилитарес и герильерос», или «наркокартели выращивали коку», или «был самый опасный район Боготы/Медельина/Кали», и т.д., и т.п), «а теперь смотри как хорошо, вот даже и ты приехал посмотреть». И лица при этом у людей — как будто после долгой зимы подставляют лицо первому солнцу. Вот, можно спокойно гулять, можно учиться, работать, растить детей, делать бизнес. Можно купить билет на автобус в другой город и спокойно поехать, ничего не боясь. Всё можно, представляете?

И как же я за них рад. Колумбийцы — дружелюбные и жизнерадостные, но самое удивительное — они счастливые. Я не знаю, как и почему, но это видно: они счастливые, и всегда готовы делиться счастьем с другим. Звучит глупо и сентиментально, но, чёрт. Это так.

Со мной — поделились.
Шутку про кокаин давайте считать что уже пошутили, хорошо?

* * *

Ещё одна история от Андреа. Правда или нет — не знаю, за что купил — за то продаю.

Был у неё как-то в гостях каучсёрфер-швед. Вот прямо швед-швед: высокий голубоглазый блондин, закрытый и холодный, приехал попутешествовать-пожить пару месяцев по Колумбии, и в пейзаж упорно не вписывался.

Больше всего ему по первости нравились цены. Он приглашал всех в ресторан, платил за всех и радовался тому, что его деньги учетверились и он теперь за четверых платит как платил бы за одного себя. Раз порадовался, другой, третий. После очередного раза кто-то из них его отвёл в сторонку и сказал: NN, прекрати. Тут никому неинтересны твои деньги. Это хорошо, что их у тебя теперь много, но прекрати об этом говорить, и прекрати за всех платить. Мы не в Швеции, мы в Колумбии, и может мы тоже хотим угостить тебя ужином.

В другой раз был у него день рождения. Андреа и компания решили устроить сюрприз: купили тортик (самый обычный магазинный тортик), вставили и зажгли свечку, и пришли к нему отель в три часа ночи — поздравлять и петь «que los cumplas feliz» на известный мотивчик :) Тот вышел из номера красный от ярости («и поскольку он был очень белый, на нём было очень хорошо видно насколько он красный»), и компанию отчитал: «Это — отель. Здесь люди спят. Здесь нужно соблюдать правила

Так и жил.

И однажды собрался он с этой же каучсёрфинг-компанией на карнавал в Барранкилье. Андреа, подумав, его специально предупредила: ты, мол, едешь на карнавал, это весёлый праздник и правил там нет. Там будет алкоголь, будут наркотики. Тебя будут трогать, будут поливать водой, будут теребить — больше чем нас, потому что ты, белый как молоко, сам по себе будешь достопримечательность карнавала. Это будет не чтобы тебя обидеть и позлить, а наоборот, чтобы всем было весело. Тот, скрепя сердце, на всё согласился.

В карнавал он, как ни странно, влился. Наркотики там, действительно, были, и он пришёл к своим местным друзьям спрашивать — мол, можно? «NN, это карнавал, здесь нет правил. Хочешь — пробуй, не хочешь — нет, тебя в любом случае никто не осудит».

И он попробовал. Наелся кокаина, залакировал aguardiente, местной тростниковой водкой, и ушёл в отрыв.

А когда его вечером вели домой, вдруг разрыдался. «Ну почему, почему? Вы же такие бедные, у вас ничего нет, почему вы все такие счастливые? И почему вы для меня важнее и особеннее, чем друзья в Швеции, которых я знаю по двадцать лет? Вот она мне вчера сказала что у меня красивая рубашка, почему мне дома никто никогда ничего не говорил про мою рубашку?..»

«Вот поэтому я тут и живу», ответила на это одна из девушек той компании, давно уже живущая в Колумбии француженка.

Сколько в тех слезах было правды, а сколько недовыветрившихся веществ — бог его знает. Но когда вышли его два месяца в Колумбии, он не уехал обратно. Вместо этого он купил квартиру в Медельине и в ней поселился. Так и живёт уже несколько лет — летом (ну, шведским «летом») ездит в Швецию на пару месяцев, а остальное время проводит в Колумбии. Завёл себе местную девушку, и как у него сейчас дела — Андреа точно не знает, потому что девушка очень ревнивая.

* * *

Есть ещё одна тема, которая постоянно сквозила в разговорах. Лучше всего эту мысль получалось выразить у разного рода гидов и экскурсоводов (в силу профессии), но в той или иной форме мне это говорил почти каждый:

«Колумбия меняется, и вы, приехавшие сюда путешественники — первое тому подтверждение. Вернитесь домой и расскажите миру, что Колумбия — не такая, как стереотипы о ней. Что это огромная и прекрасная страна, удивительная и разная, что колумбийцы — добрые и дружелюбные люди, что всё то, о чём сейчас снимают кино и пишут книги — в прошлом. Вернитесь домой и расскажите миру, что Колумбия — это гораздо больше, чем сериал на Netflix».

Я расскажу. Всем, кому смогу.

Мне было хорошо в Колумбии, и когда-нибудь я вернусь сюда снова.

И о погоде. В Боготе — в районе пятнадцати градусов тепла, солнечно, временами дождь. В Медельине — чуть за двадцать, не больше двадцати пяти, но на солнце кажется что теплее. В Кали — без малого тридцать. В Картахене, Барранкилье, Санта-Марте — чуть за тридцать, влажно.

Это не сейчас, это всегда. В Колумбии нет времён года, а есть только бесконечное лето.